О родной стране, о России - RUSSIA

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



КУЗНЕЦОВ Н.И.

Сообщений 21 страница 25 из 25

21

ГЛАС НАРОДА

Явка почти провалена

«Оранжевые» чиновники начали борьбу с явочными квартирами бывших подпольщиков – соратников разведчика Николая Кузнецова…

Двадцать три дома в городе Ровно, в которых когда-то были конспиративные квартиры подпольщиков или которые были связаны с работой первых органов советской власти в городе, до сих пор официально числятся в реестре памятников истории местного и общегосударственного значения.

В Ровенском областном управлении культуры, которое является главным «опекуном» этих объектов, сочли, что так дальше продолжаться не может, мол, эти явочные квартиры уже давно не являются предметом охраны, а потому их надо изъять из реестра. Начать «борьбу» с явками в Ровно решили с бывшего музея-квартиры Николая Кузнецова, которая расположена на улице Ясной, 35.

12 из 14 членов консультативного совета по вопросам охраны культурного наследства при управлении культуры Ровенской облгосадминистрации решили ходатайствовать перед Госслужбой по вопросам охраны национальных памятников Украины об исключении этого дома из реестра.

Может, и на самом деле бывших явочных квартир в бывшем партизанском городе Ровно слишком много, но «оранжевые» чиновники, похоже, напрочь забыли историю родного края и теперь пытаются навсегда избавить родной город от воспоминаний о войне, о Николае Кузнецове, хотя именно благодаря этому Герою Советского Союза о маленьком провинциальном городке узнали во всем мире.

Николая Кузнецова в истории внешней разведки знают под именем Пауля Зиберта. Он вошел в десятку лучших разведчиков времен Второй мировой войны. В Ровно память Кузнецова чтили нескольких десятилетий. В 1961 году памятник партизану-разведчику водворили перед Ровенским горисполкомом.

А в 1974-м в доме на улице Партизан-разведчиков (ныне улица Ясная – авт.) в одной из бывших конспиративных квартир Кузнецова, где жила его соратница Валентина Довгер, открыли квартиру-музей. Кстати, она на то время была одним из малочисленных музеев, которые во времена СССР работали в Ровно и, как тогда были убеждены чиновники, «предназначались для воспитания в патриотичном духе подрастающего поколения». Кроме этого музея тогда в Ровно работали еще Музей боевой славы 13-го армейского корпуса, Ровенский областной краеведческий музей, Музей научного атеизма и Музей комсомольской славы.

В начале 1990-х годов памятник Николаю Кузнецову от Ровенского горисполкома перенесли на улицу Ясную и поставили возле его музея. Вскоре и там он кому-то помешал. Памятник «мозолил» глаза местным националистам, и его отправили подальше от глаз ровенчан. Нет, «сплавили» не в утиль, а перетащили на военное кладбище, расположенное на улице Дубенской. А вскоре в городе не стало и самого музея - решением городской власти его закрыли. Экспонаты, а это личные вещи Кузнецова, фотографии, письма, документы, огнестрельное оружие времен войны и мундир немецкого офицера, передали в фонды областного краеведческого музея, а само помещение на улице Ясной, 35 досталось ровенскому предпринимателю Сергею Шабалину , который к тому же имеет собственную антикварную галерею.

И никому из местных чиновников не было до этого никакого дела, в том числе и «сторожам» исторических памятников от управления культуры. До тех пор, пока предприниматель не захотел получить земельный участок на улице Ясной, 35 в частную собственность путем выкупа. Оказалось, что статус дома, как памятника истории, этому противоречит. Тогда на помощь пришел соратник и друг бывшего «оранжевого» губернатора Ровенщины Василия Червония - Николай Федоришин, который сейчас работает заместителем начальника управления культуры Ровенской облгосадминистрации (он глава Ровенской областной «Просвіти»).

- Предприниматель Шабалин в самом деле обращался в городской совет, чтобы что-то там оформить, и пришел за согласованием к нам. А у нас такая чиновничья работа – реагировать. В данном же случае музей-квартира Кузнецова и музеем уже давно не является, и сам дом уже не является предметом охраны. То есть уже не такой, как был когда-то, а перестроенный, с другим фасадом, без вывесок. Члены совещательного совета при нашем управлении решили сделать все по закону. Мы подготовили предложение на Киев относительно снятия этого дома из реестра памятников истории национального значения. Но это лишь наше предложение, а Государственная служба по вопросам охраны национальных памятников наше предложение еще не рассмотрела. Она может вменить нам в обязанность привести памятник в порядок, то есть восстановить бывший вид дома. Но, как бы там ни было, нам все равно, чьей собственностью будет дом или на чьем балансе будет состоять. Тем более мы далеки от наименьшего идеологического подтекста. Мы не ставим вопрос, был Николай Кузнецов на самом деле героем или не был, - говорит «оранжевый» чиновник Федоришин.

И явно лукавит. Последнее его уверение, похоже, касается нынешних сильных расхождений среди историков относительно фигуры Кузнецова. Для одних разведчик все так же остается смелым и преданным коммунистической идее человеком, а для других является террористом, из-за которого гитлеровцы расстреляли не одну тысячу мирных жителей, а также почти всех руководителей национального украинского подполья в Ровно. Но большинство историков едины лишь в одном: все памятники истории имеют право на существование.

- Пусть кто-то считает Николая Кузнецова выдающимся разведчиком, другие – агентом-террористом, важнее другое – это была выдающаяся фигура, связанные с которой памятники истории должны остаться на Ровенщине. Как, в конце концов, и все другие памятники в Ровно, которые сейчас стараются изъять из реестра, чтобы прикупить и перестроить, - считает Татьяна Быкова, бывшая заведующая отделом охраны культурного наследства при Ровенском краеведческом музее, которая проработала там более 30 лет, а сейчас работает завотделом в Волынском центре исторических и геофизических исследований «Ровно-сурэнш».

Если ровенских «оранжевых» чиновников никто сейчас не остановит, то можно предположить, что вскоре они захотят избавиться и от последнего воспоминания о разведчике Николае Кузнецове и поставят вопрос о переименовании города атомщиков – Кузнецовска, который также назван в честь легендарного героя.

Автор: Юрий Виталь

Мемориальный музей-квартира Н.Кузнецова в Ровно. В этом доме жила помощница Кузнецова - разведчица Валентина Довгер
Николай Кузнецов - Пауль Зиберт. Таким он появлялся на улицах Ровно в октябре 1942 года
Фрагмент памятника Кузнецову в Ровно
Хотя дом на улице Ясной, 35 и остался в реестре памятников истории общегосударственного значения, когда в него вселилась фирма Шабалина «Западстройсервис», там тотчас многое перестроили, изменили сам фасад.

http://www.from-ua.com/voice/f2696d13c4cbb.html

увеличить

увеличить

увеличить

увеличить

22

Никанор-Николай  Иванович Кузнецов

1911 - Сердловская область. Талица. Родился в семье зажиточного крестьянина? который у красных служил добровольцем. Ни коровы, ни лошади не было
1919 - Начал вести запись прочитанных книг. Выучился играть в шахматы и шашки, самостоятельно решает шахматные задачи
1923 - Начал вести характеристику героев прочитанных кних и составлять планы собственных действий. Намеченное обязательно выполнит
1925 - Неплохо играет на гармошке и балалайке. Танцует вальс, польку, кадриль, русскую и лихо отбивает чечётку... Поёт
1926 - Одинаково владел обеими руками, имел прекрасные успехи в математике. Его чертёжные работы шли на выставки. Бал аккуратен и точен, никогда не врал, даже по мелочам
1928 - 14 ноября. Талицкий лесной техникум. Измученный нуждой и голодом попросил специальную комиссию о стипендии
1929 - Талицкий лесной техникум. Комсомольская ячейка вычистила из своих рядов как сына кулака
1932 - 04 июня. Свердловск, улица Ленина, 8. Дом Игнатьева А.В. У квартиранта в комнате произведён обыск, а сам арестован. Допрашивали несколько месяцев
1932 - Коми-Пермятский автономный национальный округ. ОГПУ. Присвоен псевдоим "Кулик"
1932 - 17 ноября. За халатность осуждён на один год исправительных работ по месту службы
1934 - Свердловск. ОГПУ. Присвоен псевдоним "Ученый". Либит одеваться с претензией на иностранца
1935 - Свердловск. Уралмашзавод. Конструкторский отдел. Инженер-конструктор. С увлечение занимается немецким языком.
1937 - ОГПУ. Присвоен псевдоним "Колонист"
1938 - Нарком НКВД в Коми АССР Михаил Иванович Журавлёв направил в Москву к Леониду Федоровичу Райхману, а затем к Виктору Николаевичу Ильину
1938 - НКВД СССР. Зачислен как особо засекреченный спецагент с окладом содержания по ставке кадрового оперуполномоченного центрального аппарата
1941 - Март. Подруга  "Руди" из германского посольства в Москве рассказала, что в посольству жгут документы и пакуют ценные вещи
1941 - 22 июня. Великая отечественная война. Запросился на фронт
1941 - Сентябрь. Под видом немецкого солдата направлен  в лагерь германских военнопленных для несения службы разведки
1941 - 16 октября. На случай сдачи Москвы включён в списки столичного подполья
1942 - 03 июня. Подаёт очередной рапорт с настойчивой просьбой отправить на фронт
1942 - Калинский фронт. На несколько дней заброшен в тыл 9-й немецкой армии группы "Центр". Получил хорошие отзывы начальства
1942 - Поступил в распоряжение Судоплатова. Готовится к партизанской войне в группе Медведева
1942 - Красногорск. Лагерь для немецких военнопленных № 27\11. "Стажируется" по личиной немецкого лейтенанта
1942 - Август. Получил добротные документы на имя обер-лейтенанта Пауля Вильгельма Зиберта и отправлен за линию фронта
1943 - 07 февраля. Захватил и расшифровал секретную карту, с помощью которой было обнаружено местонахождение ставки Гитлера под Винницей
1943 - Принят рейхскомиссаром Украины Эрихом Кохом. Беседовали минут 30-40. Но убить его не было никакой возможности
1943 - 20 сентября. Ровно. Застрелил министерского советника доктора Ганса Геля и старшего инспектора Ровенского гебитскомиссариата Адольфа Винтера
1943 - 09 ноября. Лемберг. 09 ноября. В результате успешного нападения не стало вице-губернатора Бауэра и д-ра Шнайдера
1943 - 15 ноября. Ровно. На своей квартире взят и ликвидирован генерал Ильген
1943 - 16 ноября. Ровно. Убит главный палач Украины Альфред Функ - старый нацист, обладатель золотого партийного значка
1944 - 31 января. Лемберг. В здании военно-воздушных сил на Валлштрассе, 11а был застрелен подполковник Ганс Петерс
1944 - 02 марта.  Львовская область. Бродовский район. Село Боратин. Вместе со своей группой напоролся на подразделение УПА... Погиб в хате Голубовича
1959 - 17 сентября. Из постановления ст.следователя КГБ СМ УССР по Львовской области капитана Рубцова: ... установить его личность по останкам не представилось возможным
1959 - 24 декабря. Институт этнографии АН СССР. Профессор М. Герасимов: присланный на исследование череп действительно принадлежит Кузнецову Николаю Ивановичу
1960 - 27 июля. Львов. Холм Славы. Торжественное перезахоронение останков легендарного разведчика
1961 - Февраль. Ровно. Открыт памятник
1962 - Сентябрь. Львов. Открыт памятник на площади, образованной улицами Стрийская и Ивана Франка
1975 - Урочище "Кутыки Рябого". На месте первого захоронения установлена титановая стела, изготовленная на Уралмаше
1979 - Львовская область. Бродовский район. Село Боратин. На месте гибели установлен памятник из лабродарита
В Черкассы пришло письмо из…ФСБ

"Сея панику среди гитлеровцев и их агентов. Николай Кузнецов, действуя под именем немецкого обер-лейтенанта Пауля Зиберта, наносит один за другим дерзкие удары. Это он, рискуя своей жизнью, совершил акты возмездия над высокопоставленными сотрудниками оккупационной власти Гелем и Винтером. Среди белого дня в центре города противотанковой гранатой он тяжело ранил президента оккупированной Украины — генерала Пауля Даргеля. Затем пробрался в здание министерства юстиции и расстрелял сенат-президента юстиции Украины генерала Альфреда Функа…", — вспоминает разведчик Николай Струтинский, возивший "обер-лейтенанта" под видом немецкого солдата-шофера.
На их счету — еще похищение главного карателя Украины генерал-майора Ильгена, графа Гаана (у последнего разведчики изъяли карту ставки Гитлера) и множество других боевых эпизодов. В этом году исполняется 57 лет со дня гибели Николая Кузнецова. Но вся правда о нем до сих пор не сказана… В свое время губернатор Свердловской области Эдуард Россель обратился к Президенту Украины Леониду Кучме с просьбой вывезти на Урал и перезахоронить там прах легендарного разведчика, Героя Советского Союза Николая Кузнецова.
Обращение появилось по инициативе властей Талицы, родины Н. Кузнецова, куда несколько лет назад из Львова уже был перевезен памятник разведчику. Однако намерению вслед за памятником вывезти и прах воспротивились боевые соратники Николая Кузнецова, — братья Георгий (к сожалению, ныне покойный) и Николай Струтинские. Они направили Эдуарду Росселю письмо, в котором доказывали: хотя Кузнецов и родился на Урале, свои военные подвиги он совершил на Украине — "он сын России, Украины сын". И потому не нужно снова тревожить его прах.
В свое время мы сами способствовали переносу памятника Николаю Кузнецову из Львова в Талицу, — говорит Николай Струтинский. — До его установки и перезахоронения праха разведчика во Львове мы много лет были вынуждены бороться, защищая доброе имя Кузнецова, — кое-кому из партийных деятелей не давала спокойно спать его слава. Большого труда стоило найти место его первого захоронения, а идентификация останков — это вообще детективная история (о которой мы еще расскажем нашим читателям — А. Л.). Необходимо было расследовать все обстоятельства его гибели, а это было очень непросто в тех условиях, когда многие очень влиятельные люди предпочли бы забыть о нем и присвоить его заслуги. Наконец, в декабре 1959 года я был вызван из Львова в Москву к генерал-лейтенанту Питовранову. Он задал несколько вопросов о нашем расследовании и одобрил наши действия.
Только после этого стали возможны перезахоронение праха и установление памятника во Львове. Теперь у Н. Кузнецова появились новые враги. Учитывая возможность осквернения памятника, мы способствовали его переносу в Талицу. Но тревожить прах Николая Кузнецова мы считаем кощунством. Мы уверены, что его могилу во Львове не тронут, о чем и написали Росселю. Братья Струтинские также просили украинские власти оказать содействие энтузиастам в Екатеринбурге, возглавляемым заслуженным работником культуры России Ниной Павловной Ерофеевой, в создании музея-квартиры Н. Кузнецова. Ответа от свердловского губернатора пока нет, зато откликнулся начальник управления ФСБ России по Свердловской области генерал-лейтенант Г. Воронов.
"Сотрудники Свердловского Управления ФСБ России признательны Вам и за память о Вашем боевом товарище, нашем земляке, Герое Советского Союза Николае Ивановиче Кузнецове, и за Вашу самоотверженную деятельность по ее сохранению, — говорится в письме. — Именно такие люди, как Вы, и другие патриоты-интернационалисты способствуют тому, что нынешнее поколение знает героев нашей общей Родины". Генерал-лейтенант Г. Воронов сообщил братьям Струтинским, что ФСБ поддерживает идею создания музея Н. И. Кузнецова в квартире на пр. Ленина, 52, хотя "… финансирование у нас оставляет желать лучшего".
Основой экспозиции музея станут украинские материалы, собранные братьями Струтинскими и их добровольными помощниками (некоторые из них поплатились карьерой и жизнью за свое участие в расследовании). Это 50 томов материалов, собранных за десятилетия упорного и опасного труда, — противодействие "правдоискателям" оказывалось самое жесткое. И все же в биографии Н. Кузнецова еще немало белых пятен. "В архиве нашего Управления мы нашли тоненькое контрольное дело (5—6 листов), где указано, что "Кузнецов Н. И., до ареста работавший в редакции Уралмашевской газеты, освобожден из-под стражи 7 октября 1936 года, — пишет Г. Воронов, — само уголовное депо в 1962 г. было выслано в Ровно.
Эти документы — единственное, что найдено в архиве УФСБ. В деле „Колониста“ на Лубянке материалов по свердловскому периоду нет: вероятно, они были уничтожены". Губернатор Свердловской области Э. Россель, директор ФСБ России и Управление ФСБ по Свердловской области поддерживают предложение Всероссийской комиссии партизан, подпольщиков и участников Сопротивления установить бюст Н. Кузнецова на Поклонной горе в Москве: "… Э. Э. Россель готов изыскать необходимые 60 тыс. рублей, областной комитет по архитектуре — найти исполнителя и выступить заказчиком" (ведь Н. Кузнецов — Почетный гражданин Екатеринбурга — АЛ.).
Еще более 1 млн. рублей необходимо найти для отселения двух квартир в доме, где жил будущий разведчик и где планируется размещение экспозиции музея. — Мы благодарны Э. Росселю и генералу Воронову за их бережное отношение к памяти героя, — говорит Н. Струтинский. В юные годы в России Николай Кузнецов перенес немало незаслуженных гонений: был исключен из комсомола, из Талицкого лесотехникума, который теперь, кстати, носит его имя, заключался под стражу…
Семья и родственники его до сих пор не реабилитированы. И установка бюста Н. Кузнецова на Поклонной горе будет означать торжество исторической справедливости. … Как видим, в России не забыли о суперразведчике и многое делают для увековечения его памяти. А вот на Украине все чаще появляются публикации, в которых Николая Кузнецова называют диверсантом и ставят под сомнение его заслуги перед страной.
По мнению Н. Струтинского, "эти акции носят спланированный характер и координируются, возможно, зарубежными спецслужбами". В споре о том, кого считать "разведчиком № 1" Второй мировой, точка еще не поставлена. И, похоже, в этом споре не чураются методов "тайной войны" — два года назад квартира Н. Струтинского подверглась нападению неизвестных, которые вели себя не так, как обычно ведут грабители. Тогда ситуацию спас один из сотрудников СБУ, который как раз в этот день зашел навестить Николая Владимировича. Налетчики ретировались.
Их личности, разумеется, до сих пор не установлены. — Вся правда о Кузнецове еще не сказана, — считает Н. Струтинский. — Есть силы, активно препятствующие ее обнародованию. Например, до сих пор не удалось показать украинским телезрителям трехсерийный документальный фильм о легендарном разведчике, снятый Ниной Ерофеевой. Даже видеокассету пришлось передавать в Черкассы из Екатеринбурга с соблюдением всех правил конспирации — по почте она не дошла… Но все же Н. Струтинский уверен, что "истина в конечном счете восторжествует".

Две версии гибели Николая Кузнецова

В Киеве вышла брошюра полковника КГБ в отставке Андрея Горбаня "Две версии гибели легендарного советского разведчика, Героя Советского Союза Кузнецова Николая Ивановича", написанная по "архивным материалам бывшего КГБ УССР". Автор указывает, что "перед распадом Советского Союза в советской печати начали появляться статьи", ставящие под сомнение официальную версию гибели Николая Кузнецова 9 марта 1944 года в селе Боратине на Львовщине.
Бывший корреспондент РАТАУ Ким Закалюк в газете "Сильски висти" в 1990 г. (октябрь) опубликовал статью "Хто вбив Кузнецова?", в которой намекнул, что легендарного разведчика убили не боевики ОУН, а свои. К.Закалюк ссылается на неназванного бывшего бойца отряда "Победители", который будто бы сказал ему "якось по пянци", что Кузнецова должны были убить в момент совершения им акта возмездия.
Ровенский журналист П. Яковчук выдвинул (в газете "За вильну Украину", 1991 г.) две версии. Первая: легенда о гибели Н. Кузнецова создана органами госбезопасности; разведчик под другим именем был переправлен на Запад для дальнейшей работы. Вторая: Кузнецова убили не бандеровцы, а свои — в наказание за неудачное покушение на рейхскомиссара оккупированной Украины Эриха Коха. Однако выбрать какую-либо из этих версий П. Яковчук затрудняется, так как, по его мнению, все архивы по Кузнецову "будут закрыты КГБ до 2025 года".
Появилось (и появляется до сих пор) и много других версий гибели знаменитого разведчика. Причем, первая ложная версия вышла в свет давно с легкой руки… командира отряда "Победители" Д. Н. Медведева. По этой версии, Н. Кузнецов погиб 2 марта 1944 г. от рук боевиков УПА в лесу близ села Белгородка на Ровенщине. Версия основана на телеграмме-молнии в Главное Управление Имперской безопасности "для вручения „СС“ группенфюреру и генерал-лейтенанту полиции Мюллеру — лично" (Н. V. № 9135].
В телеграмме, подписанной начальником полиции безопасности и СД доктором Витиской со ссылкой на информацию "украинского делегата", сообщается, что одно подразделение УПА 2.03.1944 года задержало в лесу, вблизи Белгородки, в районе Вербы (Волынь), "трех советско-русских шпионов", которые, судя по документам, подчинялись "непосредственно Г. Б. НКВД — генералу Ф". УПА удостоверила личность трех арестованных — руководитель группы под кличкой "Пух", поляк Ян Каминский и стрелок Иван Власовец, под кличкой "Белов".
При них обнаружен подробный отчет об агентурной деятельности и террористических актах на территории Львовщины. "…Что касается задержанного подразделениями УПА советско-русского агента „Пуха“ и его сообщников, — сообщает д-р Витиска, — речь идет о Пауле Зиберте, который в Ровно похитил среди прочих и генерала Ильгена, в Галицийском округе расстрелял подполковника авиации Петерса, одного старшего ефрейтора авиации, вице-губернатора, начальника управления доктора Бауэра и президиал-шефа доктора мэрии Шнайдера, а также майора полевой жандармерии Кантера, которого мы тщательно искали".
Из телеграммы следует, что задержанные были расстреляны, а ОУН готова передать полиции безопасности "все материалы в копиях, фотокопиях или даже оригиналах… если взамен этого полиция безопасности согласится освободить госпожу Лебедь с ребенком и ее родственниками". Обнаружение этой телеграммы дало основание Герою Советского Союза Дмитрию Медведеву в книге "Сильные духом" утверждать, что Николай Кузнецов и его товарищи расстреляны бандеровцами в селе Белгородка. С этой версией спорил соратник Николая Кузнецова Николай Струтинский.
Это он в форме немецкого солдата возил "Пауля Зиберта" по улицам Ровно, столицы оккупированной немцами Украины, участвуя в акциях возмездия. Это он десять лет после войны отдал на поиски места и выяснение обстоятельств гибели Н. Кузнецова. Он и сам мог погибнуть вместе с ним. Но случилось так, что перед отъездом Николая Кузнецова во Львов разведчики… поссорились.
— Однажды, в начале 1944 года, мы ехали по Ровно в "Адлере", — рассказывает Николай Владимирович. — Я был за рулем, рядом сидел Николай Кузнецов, сзади — разведчик Ян Каминский. Недалеко от явочной квартиры Вацека Бурима Кузнецов попросил остановиться. Говорит: я сейчас. Ушел, через некоторое время вернулся, чем-то крайне расстроенный. Ян спросил: "Где вы были, Николай Васильевич?" (В отряде Кузнецова знали под именем "Николай Васильевич Грачев" — А. Л.).
Кузнецов отвечает: "Да так…". А Ян говорит: "Я знаю — У Вацека Бурима". Тут Кузнецов ко мне: "Зачем ты ему сказал?" Явка — это же секретная информация. Но я ничего Яну не говорил. А Кузнецов вспылил, наговорил мне много оскорбительного для меня. Нервы у нас тогда были на пределе, я не стерпел, вышел из машины, как хлопнул дверцей — стекло разбилось, осколки из него так и посыпались. Развернулся и пошел. Иду по улице, у меня два пистолета — в кобуре и в кармане. Сам думаю: глупо, надо было сдержаться, ведь знаю, что все на нервах.
Иногда у самого при виде немецких офицеров было желание перестрелять всех, а потом самому застрелиться. Вот такое было состояние. Иду. Слышу — кто-то догоняет. Я не оборачиваюсь. А Кузнецов догнал, тронул за плечо: "Коля, Колечка, извини, нервы". Я молча повернулся — и к машине. Сели, поехали. Но я сказал тогда ему — больше вместе не работаем. И когда Николай Кузнецов уходил на Львов, я с ним не пошел. Об этом сначала никто не знал. Мало кто и сейчас знает, почему вообще Кузнецова направили во Львов. А таким образом Дмитрий Медведев спас его от гибели. Ведь Николай Кузнецов был уже приговорен на Лубянке. У него было задание убить Эрика Коха.
И он сумел попасть к нему в Ровно на прием, вместе с разведчицей Валей Довгер. Более того, Кох "узнал" Зиберта, решил, что видел его подростком в лесах под Кенигсбергом на охоте. По легенде, "Зиберт" родился и вырос там в семье лесничего. А, "узнав", доверился — раскрыл план наступления немцев на Курской дуге. Часть "Пауля Зиберта", опять же, по легенде, находилась под Курском. И Кох сказал: "Возвращайтесь скорее в свою часть, скоро там будет очень горячо". Николай Кузнецов прекрасно понимал ценность этой информации. И принял решение — не стрелять в Коха, выйти живым самому и передать полученные данные в Центр.
Он не мог не отдавать себе отчет, что за невыполнение задания по ликвидации Коха его, скорее всего, расстреляют. И все же принял такое решение. Центр получил первое сообщение о готовящейся операции на Курской дуге. Но Кузнецова на Лубянке не простили; Кобулов поручил Медведеву "решить вопрос с Кузнецовым". Что это означало, вы можете понять. Но Медведев нашел выход, отправив Кузнецова во Львов. Выполнив задание в Луцке и во Львове, Кузнецов был бы реабилитирован.
Но случилось так, что по вине некоторых лиц, о которых я скажу позже, во Львове группа Кузнецова осталась без связи и без явок. Представьте себе эту ситуацию. И все же он совершил ряд актов возмездия и стал уходить к линии фронта. Но и здесь его оставили без "маяков". В Баратине должен был быть такой "маяк", поэтому-то Кузнецов, Каминский и Белов оказались там. И там их нашли боевики УПА. Они не расстреляли Кузнецова — он сам себя подорвал гранатой. Но в его гибели есть вина определенных людей, которые поэтому препятствовали расследованию.

А тогда…

Немцы ведь искали Кузнецова очень активно. Начальник IV управления СД в Берлине Мюллер лично давал распоряжение взять Николая Кузнецова живым. Генерал Прюцман, курировавший войска СС на Западной Украине, связался с ОУН и получил ложную информацию, что Кузнецов захвачен живым и ОУН передает материалы (отчет "Пуха") немцам, если те освободят жену и дочь Николая Лебедя — немцы их держали заложниками, чтобы ОУН не повернула против них.
И генерал Прюцман дал в Берлин эту ложную информацию — что Кузнецов захвачен живым и расстрелян. А потом немецкие архивы попали в НКВД. Я тогда еще не имел к ним доступа. А Медведев, я думаю, просто поторопился. После войны он ездил по городам, выступал перед людьми, рассказывал об отряде "Победители". И не мог ответить на вопрос — а что же случилось с Николаем Кузнецовым? Это его злило.
Он тогда взялся за архивы, увидел документ — и написал в своей книге, что Кузнецов погиб так, как об этом ложно сообщили ОУНовцы немцам. Так возникла эта версия. И вокруг нее, да и вообще вокруг имени Кузнецова, до сих пор идет борьба. Ставят в вину Кузнецову, что он имел при себе отчет о своей агентурной деятельности и терактах. Мол, разве настоящий разведчик так поступил бы? Но он именно действовал как профессионал: если погибнет, отчет попадет к немцам, а затем — на Лубянку. Помните — связи во Львове у него не было. Кузнецов оценивал обстановку на территории Галиции, где действовали группы немецких карателей, отдельные группы польской Армии Крайовой и курени, и сотни ОУН-УПА: понимал, что остаться живым шансов практически не оставалось.
Поэтому он подготовил отчет о своей деятельности на оккупированной территории, который подписал одним из своих псевдонимов — "Пух". Этот псевдоним был известен только на Лубянке. Николай Кузнецов просчитал, что к кому бы ни попал его отчет, он окажется в СД, а оттуда просочится информация о его гибели. И только таким образом в центральном аппарате НКВД СССР станут известны дата и место его смерти. В конечном счете так и случилось, что лишь подтверждает высочайший профессионализм разведчика. …
После выхода книги Д. Н. Медведева "Сильные духом" Николай Струтинский оказался в сложном положении. Он продолжал свое расследование, не имея права говорить о нем. Работал в архивах КГБ и испытывал давление со стороны партийных органов и Лубянки. Ему прямо говорили: "Если даже найдешь могилу Кузнецова, то не докажешь, что это его кости там лежат".
Слишком многим невыгодно было установление истины. Но Николай Струтинский нашел останки Кузнецова, с помощью сложных экспертиз во Львове и в Москве идентифицировал их и смог обнародовать правду об обстоятельствах гибели легендарного разведчика. При этом он не раз рисковал не только карьерой, но и самой жизнью.

Суперразведчик не мог сдаться живым

Николай Струтинский в версию гибели Кузнецова, выдвинутую командиром отряда "Победители" Дмитрием Медведевым, не поверил. Напомню, что версия эта (о том, что группу Кузнецова расстреляли боевики УПА в лесу близ Белгородки на Ровенщине) основывалась на обнаруженной в немецких архивах телеграмме-молнии, направленной начальником полиции безопасности по Галицкому округу Витиской лично группенфюреру СС Мюллеру. Но телеграмма была основана на ложной информации, которую дали немцам ОУНовцы — что Кузнецов якобы захвачен живым и расстрелян. Не мог боевой соратник Кузнецова Николай Струтинский поверить, что разведчик сдался живым. Да и данные расследования говорили о другом. Струтинский добился доступа в центральные архивы КГБ, подключил к расследованию агентуру. Постепенно обрывки добытой с огромным трудом информации стали складываться в целостную картину.
Но спорить с версией Героя Советского Союза, легендарного партизана Дмитрия Медведева, с версией, ставшей официальной? Это было не так просто. И на Лубянке, и в партийных органах на Украине были люди, совсем не заинтересованные в установлении истины. Николай Струтинский смог добиться официального расследования, но ему прямо говорили: "Если даже найдешь могилу Кузнецова, то не докажешь, что это его кости там лежат". Палки в колеса ставили люди могущественные, например, комиссар отряда "Победители" полковник Сергей Стехов. Но Струтинский продолжал искать. Его интересовало прежде всего, что было после того, как Н. Кузнецов ушел во Львов, где, как мы помним, он оказался без явочной квартиры и без связи с Центром. Но это не остановило разведчика.
Из показаний бывшего начальника IV отдела Львовского СД, начальника гестапо Галиции гауптштурмфюрера СС П. Краузе: "В начале 1944 года во Львове появился советский агент Пауль Зиберт в форме германского капитана, который до этого действовал в Ровно. Появление Зиберта во Львове, как и в Ровно, вызвало большую панику. Ему удалось убить Бауэра и Шнейдера. <…" В обоих случаях была установлена его личность, и он едва избежал ареста. Так, в доме летчиков, а именно в бюро подполковника Петерса, Зиберт предъявил напечатанное удостоверение примерно следующего содержания: "…капитан полиции безопасности уполномочен…" Но Петерсу было известно, что в полиции безопасности нет звания "капитан", а есть "гауптштурмфюрер СС"….".
Петерс взял удостоверение и вышел из бюро. Зиберт догнал его на лестнице, пытался вырвать у него удостоверение, в связи с чем между ними произошло вооруженное столкновение, в ходе которого Петерс был смертельно ранен. Это удостоверение было первым очевидным доказательством того. что Зиберт является советским агентом…" Ловушки и засады были расставлены по всему Львову и по всей Галиции, но Кузнецов был неуловим. 9 февраля он совершает акт возмездия, ликвидировав вице-губернатора Бауэра и его президиал-шефа Шнайдера. Затем Николай Кузнецов. Ян Каминский и Иван Белов покинули Львов с цепью перехода пинии фронта. На дороге Львов-Тернопопь, в селе Куровичи, их машину пытались задержать немцы.
Из показаний П. Краузе (допрос проводился в сентябре 1951 года): "Две недели спустя на дороге Львов-Куровичи Зиберт, ехавший на легковой машине французской марки „Пежо“, был задержан патрулем в составе майора и двух фельдфебелей. Фельдфебели проверяли в это время два грузовика, а майор потребовал предъявить разрешение на проезд. Зиберт показал уже устаревшее и к тому же неправильно заполненное разрешение. Майор стал более подробно его опрашивать; тогда Зиберт выхватил пистолет и застрелил майора, после чего поехал дальше".
Немцы обстреляли машину; тогда Кузнецов бросил ее, "обстрелял выехавшего навстречу на телеге польского крестьянина, после чего на его телеге уехал прямо в поле, бросив свою автомашину с чемоданом". Затем Кузнецов обманул преследователей, обменяв своих вороных на двух гнедых, и на санях ушел в поле — "преследование оказалось невозможным, так как армейские автомашины находились на далеком расстоянии от этого места".
Петер Краузе узнал о смерти Кузнецова — "Зиберта" в 1945 году, находясь в Чехословакии. Ему сообщил об этом генерал Бриками, но он сообщил версию "Прютцмана — УПА", в соответствии с которой Кузнецов был якобы расстрелян после того, как его выдал находившийся при нем дневник (отчет "Пуха"). Немецкие архивы оказались во Львове таким образом. Немцы хотели при отступлении взорвать город, поэтому Красная Армия не стала брать Львов "в лоб", — решили окружить.
В это время криминал-комиссар гауптштурмфюрер СС фон Паппе (Николай Струтинский характеризует его: "Профессионал, сильный агентурист, правая рука Витиски") решает проверить путь для отступления и вывоза архивов гестапо. Выезжает к польской границе, но задерживается в Самборе и пропускает момент, когда из Львова можно было еще что-то вывезти: кольцо окружения смыкается.
— Фон Паппе понял, что если вернется во Львов за архивами, из кольца ему не вырваться, — рассказывает Николай Струтинский, — и не стал возвращаться. Сверхсекретные архивы гестапо и СД, свидетельствующие о тесных связях нацистов с ОУН, оказались в руках Львовского КГБ. В Чехословакии фон Паппе встретился с Краузе и Витиской. Когда те узнали, что он не успел вывезти архивы, то хотели отдать его под суд и расстрелять. Но не решились: ведь и их вина была в этом. Там в архивах были бумаги Краузе, видного деятеля ОУН Герасимовского и т. д. Сам Краузе потом очутился в советском плену, содержался в лагере, где его и допрашивали относительно деятельности Кузнецова во Львове. Краузе был сильный профессионал, он еще до Гитлера работал в спецслужбах. Но и он поймался на ложную информацию ОУН-УПА.
… Николай Струтинский и его помощники собирали по крупицам материалы, способные пропить свет на последние дни группы Кузнецова. Допрашивали бывших членов УПА, местных жителей, пленных немецких офицеров, исследовали сотни архивных материалов. Постепенно становилось ясно, что версия Дмитрия Медведева не соответствует действительности: весной 44-го на Волынь Кузнецов не выходил. "После освобождения территории западных областей Украины войсками Советской Армии от немецко-фашистских захватчиков указанная телеграмма-молния полиции безопасности и СД по Гапицкому округу проверялась органами госбезопасности Украины, — пишет Андрей Горбань в своем исследовании „Две версии гибели Н. И. Кузнецова“. — Однако каких-либо конкретных материалов, подтверждавших ее содержание о гибели Н. И. Кузнецова и его боевых товарищей в селе Белгородка, получено не было. Да и трудно поверить, чтобы Н. Кузнецов — один из мужественных советских разведчиков периода Великой Отечественной войны — так просто отдал бы свою жизнь без сопротивления участникам УПА!".
Вскоре ведущему свое расследование Николаю Струтинскому стала известна информация о том, что в начале марта 1944 г. в селе Боратин (что под городом Броды) в доме участника отряда УПА "Черногоры" Степана Голубовича были захвачены двое неизвестных в немецкой форме, один из которых подорвался на взорванной им гранате и погиб. Тогда Н. Струтинский, в то время — сотрудник управления КГБ по Львовской области — обратился в июне 1958 года к начальнику УКГБ с просьбой оказать помощь в установлении времени и места гибели Н. Кузнецова и его товарищей.
По распоряжению начальника управления КГБ по Львовской области была создана оперативно-следственная группа, получившая соответствующую задачу. Группой был проделан огромный объем работы, в ходе которой были, кстати, разоблачены несколько бывших членов ОУН (один из них даже успел вступить в КПСС). Были собраны установочные данные на боевых товарищей Н. Кузнецова.
Он пошел к линии фронта с Яном Станиславовичем Каминским, 1917 года рождения, уроженцем села Житин Ровенского района Ровенской области. По национальности Ян Каминский был поляк, до войны и в период оккупации работал в Ровно пекарем в пекарне механического завода. Был разведчиком отряда "Победители", участвовал в операции (под руководством Н. Кузнецова) похищения генерала фон Ильгена. Второй попутчик в последней дороге Н. Кузнецова — Иван Васильевич Белов, 1917 г.р., уроженец Мастырского района Саратовской области, русский. До 1941 года служил в Красной Армии, в сентябре 41-го попал в плен под Киевом, затем работал шофером в Ровно, в рейхскомиссариате Украины.
С. Голубович был допрошен в качестве свидетеля. Вот что он показал: "… в конце февраля или в начале марта 1944 года в доме находились, кроме меня и жены, моя мать — Голубович Мокрина Адамовна (умерла в 1950 году), сын Дмитрий, 14 лет, и дочь 5-ти лет (впоследствии умерла). В доме свет не горел. Ночью этого же числа, примерно около 12 часов ночи, когда я и жена еще не спали, залаяла собака. Жена, поднявшись с койки, вышла во двор. Возвратившись в дом, сообщила, что из леса к дому идут люди. После этого она стала наблюдать в окно, а затем сообщила мне, что к двери подходят немцы. Неизвестные, подойдя к дому, стали стучать. Вначале в дверь, потом — в окно. Жена спросила, что делать.
Я дал согласие открыть им двери. Когда неизвестные в немецкой форме вошли в дом, жена зажгла свет. Мать поднялась и села в углу около печки, а неизвестные, подойдя ко мне, спросили, нет ли в селе большевиков или участников УПА? Спрашивал один из них на немецком языке. Я ответил, что ни тех, ни других нет. Затем они попросили закрыть окна. После этого они попросили поесть. Жена дала им хлеб и сало и, кажется, молоко. Я тогда обратил внимание на то, как это два немца могли пойти ночью через лес, если они боялись его пройти днем…
Перед тем, как покушать, один из неизвестных на немецком языке и на пальцах объяснил мне, что они три ночи не спали и три дня не кушали. Что их было пять. Три человека уехали автомашиной на Золочев, а они двое остались. … Оба были одеты в форму военнослужащих немецкой армии — короткие куртки, на головах пилотки со значком „СС“, т.е, черепа и костей. Обуви не помню. Один из них был выше среднего роста, в возрасте 30—35 лет, лицо белое, волос русый, можно сказать, несколько рыжеватый, бороду бреет, имел узенькие усы.
Его внешность была типична для немца. Других примет не помню. Разговор со мной вел в большинстве он. Второй был ниже его, несколько худощавого сложения, лицо черноватое, волос черный, усы и бороду бреет. … Сев за стол и сняв пилотки, неизвестные стали кушать, автоматы держали при себе. Примерно через полчаса (причем собака все время лаяла), как пришли ко мне неизвестные, в комнату вошел вооруженный участник УПА с винтовкой и отличительным знаком на шапке „Трезуб“, кличка которого, как мне стало известно позднее, была „Махно“. „Махно“, не приветствуя меня, сразу подошел к столу и подал неизвестным руку, не говоря с ними ни слова. Они также молчали. Затем подошел ко мне, сел на койку и спросил меня, что за люди. Я ответил, что не знаю, и через каких-то минут пять в квартиру начали заходить другие участники УПА, которых вошло человек восемь, а может быть, и больше. Кто-то из участников УПА дал команду выйти из дома гражданским, т.е, нам, хозяевам, но второй крикнул: не нужно, и из хаты никого не выпустили. Затем опять кто-то из участников УПА по-немецки дал команду неизвестным „Руки вверх!“.
Неизвестный высокого роста поднялся из-за стола и, держа автомат в левой руке, правой махал перед лицом и, как я помню, говорил им, чтобы не стреляли. Оружие участников УПА было направлено на неизвестных, один из которых продолжал сидеть за столом. „Руки вверх!“ давалась команда раза три, но неизвестные руки так и не подняли. Высокий немец продолжал разговор: как я понял, спрашивал, не украинская ли это полиция. Кто-то из них ответил, что они — УПА, а немцы ответили, что это не по закону.
Еще перед этим кто-то позвал участника УПА по кличке „Махно“ сходить за "Черногорой", при этом спрашивали, здесь ли "Скиба", кто-то ответил, что здесь. … я увидел, что участники УПА опустили оружие, кто-то из них подошел к немцам и предложил все-таки отдать автоматы, и тогда немец высокого роста отдал его, а вслед за ним отдал и второй. На столе начали крошить табак, участники УПА и неизвестные стали закуривать. Прошло уже минут тридцать, как неизвестные встретились с участниками УПА. Причем неизвестный высокого роста первый попросил закурить. …
Неизвестный высокого роста, свернув самокрутку, стал прикуривать от лампы и затушил ее, но в углу около печки слабо горела вторая лампа. Я попросил жену подать лампу на стол. В это время заметил, что неизвестный высокого роста заметно стал нервничать, что было замечено участниками УПА, которые стали интересоваться у него, в чем дело… Неизвестный, как я понял, искал зажигалку. Но тут же я увидел, что все участники УПА бросились от неизвестного в сторону выходных дверей, но так как они открывались внутрь комнаты, то они не открыли ее в спешке, и тут же я услышал сильный взрыв гранаты и даже увидел сноп пламени от нее. Второй неизвестный перед взрывом гранаты лег на пол под койку.
После взрыва я взял малолетнюю дочь и стал около печки, жена выскочила из хаты вместе с участниками УПА, которые сломали дверь, сняв ее с петлей. Неизвестный низкого роста что-то спросил у второго, лежавшего раненым на полу. Он ему ответил, что "не знаю", после чего неизвестный низкого роста, выбив оконную раму, выпрыгнул из окна дома с портфелем Взрывом гранаты были ранены моя жена легко в ногу и мать — легко в голову. Ранены четыре участника УПА, в том числе "Скиба" и "Черногора", о чем мне стало известно из разговоров, кажется, через неделю после этого. В отношении неизвестного низкого роста, бежавшего через окно, то я слышал минут пять сильную стрельбу из винтовок в той стороне, куда он бежал. Какова его судьба, мне не известно. После этого я убежал с ребенком к своему соседу, а утром, когда вернулся домой, то увидел неизвестного мертвым во дворе около ограды, лежавшего лицом вниз в одном белье".
Как было установлено допросами других свидетелей, Кузнецову при взрыве собственной гранаты оторвало кисть правой руки и были "нанесены тяжкие ранения в область лобовой части головы, груди и живота, отчего он вскоре и скончался" (А.Горбань, "Две версии гибели Н. И. Кузнецова). Итак, место, время (9 марта 1944 г.) и обстоятельства гибели Н. Кузнецова были установлены. Оставалось найти его могилу и идентифицировать останки.

Череп разведчика хотел похитить КГБ

Итак, Николай Струтинский установил обстоятельства и место гибели Николая Кузнецова. Теперь надо было обнаружить место захоронения, эксгумировать и идентифицировать останки разведчика. Все это приходилось делать, преодолевая тайное и явное сопротивление. "Следует подчеркнуть, что благодаря неимоверным усилиям, честности, объективности и слаженности чекистов, в процессе этой работы нам удалось выйти на место первого захоронения Н. Кузнецова, эксгумировать останки и 27 июля 1960 г. завершить эту сложнейшую многолетнюю операцию перезахоронением на воинском кладбище „Холм Славы“ во Львове, — напишет много лет спустя Николай Владимирович (цитирую по рукописи — АЛ.). — Народ торжествовал и благодарил нас за этот, по существу, гражданский подвиг.
Но выявились и довольно влиятельные противники, у которых амбициозная зависть превратилась в крайнюю ненависть к нам и, в частности, ко мне, к моим братьям и соратникам по подполью и отряду, которые активно помогали нам в этом расследовании <...> Как выяснилось позднее, эту группу возглавил бывший комиссар нашего отряда „Победители“ полковник Сергей Стехов. Он предпринял действенные меры, пытаясь добиться изгнания меня из органов КГБ. Так, еще играя в дружбу со мной, этот лицемер Стехов 31 марта 1960 года пишет на меня тайный донос на восьми листах в адрес тогдашнего секретаря Ровенского обкома партии Козакова, вымогая от него изгнать меня из органов КГБ. Но, как видим, ему не удалось достичь своей подлой цели. Несмотря на это, Стехов, используя свой былой авторитет, путем наглейшего шантажа и провокаций подстрекал все новых людей, толкая их на провокационные выступления против нас…".
Позже эта деятельность выльется в провокационную "сенсацию" обнаружения "других" останков легендарного разведчика — но об этом позже. Пока вернемся к событиям послевоенных лет и к поискам, которые вела группа Н. Струтинского. Спрашиваю у Николая Владимировича, как им удалось обнаружить место первого захоронения Н. Кузнецова. — Кузнецов погиб в хате Голубовича. Соседи его были в банде. У одного из них два сына были в банде, оба погибли, — вспоминает Н. Струтинский. — Жену одного из сыновей с дочкой в Сибирь отправили, там она была.
И тут у нас на Западной Украине не принимали таких людей, назад не принимали категорически. Я решил воспользоваться этими обстоятельствами, чтобы выйти на могилу Кузнецова. Подключены были и агентура, и осведомители, и архивные материалы, и оперативные отделы Подкаменского районного и Бродовского горрайотделов КГБ. Любого сотрудника я имел право привлечь к работе. И я решил, что надо выйти на этого соседа Голубовича. Он скрывался, но я вышел с ним на контакт.
Больших усилий стоило Николаю Струтинскому установить доверительные отношения с этим человеком. Наконец тот поверил, что его не обманут: если укажет место захоронения разведчика, Н. Струтинский добьется возвращения на родину его невестки и внучки. Так и случилось — всеми правдами и неправдами Н. Струтинский добился их возвращения. Могила Кузнецова была найдена.
— Это все же не так просто было, — говорит Николай Струтинский. — Долго он меня прощупывал: не обману ли, долго водил вокруг да около. Иногда приходилось и прижать его, и технику специальную использовать. Некоторые разговоры свидетелей мы записали, что потом помогло. Голубович ведь тоже знал, где могила, но боялся сказать. Знал, что его уничтожат; он не был связан с бандой. А этот — был связан, два сына его погибли, и бандиты не решились бы его убить. Но он тоже боялся. Он тени своей боялся… Но место показал в конце концов.
В присутствии понятых, представителей властей, прокуратуры и КГБ, могила была вскрыта и останки извлечены. Но как доказать, что это останки Кузнецова? Ведь группа сторонников версии Медведева провела свои раскопки в Вербском районе, не имея никаких подтверждающих данных.
— Это было преступление, — говорит Н. Струтинский. — Они подговорили людей, которые якобы опознали Н. Кузнецова в гробу, на похоронах. Ну, скажите, пожалуйста: на территории, где Кузнецов не был никогда в жизни, кто мог его опознать? Мог опознать близкий человек, который бы узнал его, но там не было таких людей. Там вообще не знали о Кузнецове! А они свои имена, фамилии указали. Мол, хоронили в гробу, со священником. Кто бы стал Кузнецова со священником хоронить? Полная бессмыслица. Но они и на это шли —раскапывали чьи-то могилы, не имея точных данных. Шли на все, чтобы сорвать наше расследование…
— Вам мешали все время?
— Все время. Отдельные работники центрального аппарата КГБ СССР пытались помешать. И наши местные секретари обкомов, Львовского и Ровенского, принимали все меры, чтобы это депо запутать, чтобы я не вышел на место гибели Кузнецова. А когда я уже вышел, тогда принимались все меры, чтобы я не довел его до конца. И мне прямо говорили руководители, что если даже ты найдешь останки Кузнецова, то ты не докажешь, что это его останки. — И как же удалось это доказать? — Я доложил начальнику Львовского облуправления КГБ полковнику Ивану Федоровичу Валуйко, который курировал работу нашей группы, подписывал все бумаги. Я ему говорю: "Останки найдены, давайте будем перезахоронение делать". В конце сентября 1956 г. уже был составлен подробный акт. Его составили и подписали судмедэксперт г. Львова В. М. Зеленгуров и старший следователь УКГБ капитан Рубцов — они оба непосредственно участвовали в раскопках. У нас сомнений уже не было, что найдены останки Кузнецова. Затем и второй акт был составлен.

Но Валуйко мне говорит: "Понимаешь, Коля, так паспорта у него нет, как же мы можем хоронить? Знаешь, потом придут новые люди, начнут все переворачивать…" То есть надо было так доказать, чтобы уже ни у кого никаких сомнений не возникало. Помню, меня это тогда сильно возмутило — ведь я точно знал, то это Кузнецов! Но я сдержал себя. И задумался над этим — какие еще доказательства найти. Я начал советоваться с чекистами из других областей и республик. Мне санкционировали свободные телефонные разговоры даже с Киевом и Москвой. И мне подсказали некоторые товарищи — чекисты. И даже сестра Кузнецова, Лидия Ивановна, рекомендовала, что было бы хорошо обратиться к Михаилу Михайловичу Герасимову, ученому с мировым именем, заведующему лабораторией пластической реконструкции Института этнографии АН СССР. Если он подключится и даст положительное заключение, то других доказательств не понадобится. Я начинаю искать Герасимова и его работу "Восстановление лица по черепу".

Мне скоро эту книгу доставили, я прочёл

Вижу — это то, что надо. Доложил об этом Ивану Федоровичу Валуйко, и 26 декабря 1959 г.. Львовским УКГБ была назначена специальная экспертная комиссия, а проведение экспертизы было поручено М. Герасимову. Сделали специальную коробочку, положили туда череп Кузнецова. Планировалось доставить его поездом в Москву. Я на свои деньги купил Володе Зеленгурову, судмедэксперту Львова, билет на самолет. Проводил его. Он в Москве вышел на Герасимова, позвонил: "Герасимов взял череп в работу". Мы ему передали 17 фотографий Кузнецова, я их достал. В КГБ СССР, в архиве, копался я в этих делах и фотографии забрал. Если бы не забрал, то этими фотографиями спекулировали бы до сих пор.

Я их забрал, размножил, разослал по музеям — везде они есть. А так их, я уверен, растащили бы некоторые особи… И вот звонок: "Герасимов говорит, что 98% за то, что фотографии и череп принадлежат одному и тому же лицу. Это для меня было… ну, как победа в Великой Отечественной войне, но в миниатюре. Такое ощущение… Мы поехали в Москву, забрали череп и заключение. Я попросил Герасимова, чтобы он мне это заключение дал в двух экземплярах. И не зря, как потом оказалось. Одно заключение у меня похитили из квартиры во Львове, и часть документов с грифом "секретно". Кто это сделал? До сих пор неизвестно. Но, думаю, те же люди, что хотели похитить и череп Кузнецова.

— Похитить череп? Как?
— Когда я вернулся из Москвы, череп хранился у меня, в коробке под письменным столом. Стол этот — вот он — до сих пор у меня. И вот однажды мне позвонил человек и сказал: "Будь осторожен, у тебя хранится череп Кузнецова, смотри — его собираются похитить и подменить".
— Вы знаете имя человека, который вас предупредил?
— Нет, тогда не знал и теперь не знаю. Но я благодарен этому человеку. Если бы череп подменили, я бы ничего уже никому не доказал. Кто — он не сказал. Но мне было достаточно. И я предпринял все меры, череп передал следователю Рубцову, наказал хранить его в сейфе и никому не передавать ключи. И череп хранился после этого звонка в сейфе в управлении КГБ. Там же подшили в дело первый экземпляр заключения М. Герасимова, которое он подписал 24 декабря 1959 года, и подпись свою заверил круглой печатью Академии наук СССР.
— И что было дальше?
— Дальше была детективная история, связанная, кстати, с журналистикой. Я работал над очерком о Кузнецове. Отправил его в Свердловск, в газету "Уральский рабочий" — думал, там-то сразу возьмут. Но редакция молчала. Я продолжал работу над очерком, значительно расширил его. Начальник управления требовал, чтобы я отчитался перед Москвой о всем ходе расследования. А я решил, что должен сначала напечатать очерк, чтобы общественность все знала. Тогда моим противникам труднее было бы вести свои тайные игры. Но как это сделать, когда за мной такой контроль, и я, как сотрудник КГБ, не имел права что-то печатать без санкции, понимаете? А от меня требуют — давай отчет.

Я говорю: "Повременим, надо еще кое-какие детали доработать". И Владимир Григорьевич Шевченко, тогда начальник Львовского УКГБ, согласился подождать. А я все оттягиваю. По ночам сидел, писал. Наконец документальный очерк был готов. Я его дал отпечатать машинистке, Нине Кирилловне, она в управлении печатала самые секретные материалы. Отпечатала. Тут снова вызывает меня Шевченко, спрашивает: готов отчет? Я говорю, что надо мне в Москву съездить, еще кое-что уточнить. Про очерк молчу, конечно. Назвал я его — "Весь Родине, до конца". Беру экземпляр и еду в Москву. Володя Зеленгуров со мной поехал. На станции Малоярославец, примерно в ста километрах от Москвы, я решил выйти. Открываю дверь — стоит плотный высокий мужчина, рядом другой, поменьше. Первый спрашивает: "Вы Николай Владимирович Струтинский?"

Говорю: "Да, он самый". И они начинают со мной разговор. Заходим в купе, они показывают документы — заведующий редакцией "Вечерней Москвы" — это не шутка была тогда! — и его сотрудник. Говорят: "Николай Владимирович, мы знаем, что у вас есть один экзо выехали из Москвы, ночью, нашли вас в поезде, неужели вы нам откажете?" А я думаю: откуда они знают про очерк? Ведь я никому не говорил, кроме жены. Как же так? Я им говорю: "Хорошо, если вы мне укажете человека, который рассказал вам про очерк — отдам его вам". Тут они признались, что позвонили моей жене и уговорили ее, сказали, что напечатают все без малейших исправлений. Жена им и сказала, что я поездом поехал в Москву. Я успокоился, а то думал, что это КГБ хочет очерк перехватить. Отдал им текст. Они говорят: "Буквально завтра он будет напечатан".

Я им поверил и не ошибся

— А почему все же журналисты перехватили вас в Малоярославце? Знали, что в Москве вас встретят люди с Лубянки, и тогда взять текст не удастся?
— Возможно, что они думали так. В Москве меня ожидали в Центральном аппарате КГБ, но на вокзале не встречали. Очерк был в редакции, а я переживал — не будут ли журналисты советоваться с КГБ? Если будут, то очерк у них заберут, и все будет кончено. Мы с Зеленгуровым ожидали выхода номера "Вечерней Москвы". Я очень волновался. Володя, видно, решил меня отвлечь, достал билеты на "Лебединое озеро". Пошли, но на сцену я почти не смотрел, все думал — как мой материал пройдет? А может, он уже на Лубянке? Утром пошли к киоску. Очередь, все берут "Вечерку". Покупаем — есть, напечатан очерк! Мы купили по 10 экземпляров. И уже только после этого я позвонил на Лубянку. Мне говорят: "Николай Владимирович, где вы, мы же для вас номер в гостинице держим". Я дурачком прикинулся — мол, не москвич, Москвы не знаю, думал, перед Новым годом номеров гостиничных нет. А сами с Володей Зеленгуровым на ВДНХ в гостинице переночевали, но велели, чтобы нам никаких звонков, и нашего номера телефона никому не давать. На Лубянке, кажется, поняли: что-то не то, но что?

Иду я туда, а Володя остался на улице ждать. На Лубянке мне говорят: "Вас ожидает начальник IV управления (контрразведка — А. Л.) генерал Питовранов". Вхожу. Кто я? Лейтенант с периферии, для него я — как пылинка на этом полу. Я доложился. Вижу, на столе газета "Вечерняя Москва". Тут я подумал, что могу с Лубянки уже и не выйти. Я же все правила нарушил, без согласования очерк опубликовал. Могут тут же сорвать погоны и под суд отдать. Генерал взглянул на меня мрачно так и говорит: "Кто вам дал право печатать материал?" Я отвечаю: "Львовский обком партии". А во Львове я рассказывал об очерке зав. отделом обкома Федору Ткаченко и спросил — мол, "Львовская правда" дала бы его? Он вызвал тогда редактора и говорит: "Напечатай". Вот так я перехитрил всех. Первую подачу, кстати, во "Львовской правде" и напечатали, но продолжения не было.

Тогда Борис Крутиков, главный виновник гибели Кузнецова (Крутиков обязан был обеспечить встречу и охрану Н. Кузнецова после выхода его из Львова, но не сделал этого), прочел — и понял, чем ему это угрожает. Задействовал все свои связи, чтобы прекратить публикацию. Продолжения во "Львовской правде" не последовало. Но разрешения обкома никто ведь не отменял. Питовранов потянулся было к телефону, но передумал, не стал звонить.. Говорит уже более мирно: "Знаю Кузнецова, достойный человек. Он из немцев Поволжья".

Я говорю: "Нет, товарищ генерал, вас дезинформировали". Он вскинулся: "Как?" Но я его убедил: никакой Кузнецов не немец. Питовранов тогда нажал на кнопку, вбегает сотрудник, у которого были все документы по Кузнецову, затем в кабинете генерала появляется секретарь парткома IV управления Центрального аппарата КГБ. Питовранов встает из-за стола, выходит ко мне, жмет руку: "От лица службы я выношу благодарность за то большое дело, которое вы сделали по Кузнецову". А секретарь парткома еще предложил мне выступить перед оперативным составом, но я отговорился — скоро Новый год, семья ждет, надо домой. Пошли мы с Володей Зеленгуровым на вокзал, сели в поезд и уехали во Львов. Вот тогда все это закончилось. А могло бы закончиться совсем по-другому…

27 июля 1960 г. во Львове состоялось торжественное перезахоронение останков легендарного разведчика Н. Кузнецова на воинском кладбище "Холм Славы". В феврале 1961 г. был открыт памятник Н. Кузнецову в Ровно, а в сентябре 1962 г. — во Львове. На месте первого захоронения в урочище "Кутыки Рябого" в 1975 г. установили памятную стелу из титана, доставленную с завода "Уралмаш" (уралмашевцы изготовили ее по собственной инициативе). В 1979 г. установлен памятник из лабродарита в селе Боратин Бродовского района Львовщины. Казалось бы, историческая справедливость восторжествовала. Но борьба вокруг имени Николая Кузнецова на этом не закончилась…

P.S.: 1 апреля Николаю Владимировичу Струтинскому исполняется 81 год. Редакция Правды поздравляет ветерана разведки с днем рождения и желает ему здоровья, счастья и оптимизма!

Кузнецов не был террористом

В прошлом году на имя директора Львовского историко-мемориального заповедника "Лычаковское кладбище", на территории которого находится могила легендарного разведчика Николая Кузнецова, поступило письмо из Госкомитета Украины по делам ветеранов с просьбой о содействии в перезахоронении праха разведчика на его родине — Урале. По сообщению агентства Интерфакс-Украина, "...ветеранские организации Екатеринбурга намерены в мае похоронить своего земляка в его родном городе" (в Талице — А. Л.). Тогда из этого ничего не вышло, но сама идея до сих пор не оставлена. Против этих планов решительно выступает семья Струтинских, члены которой сражались бок о бок с Н. Кузнецовым на территории оккупированной фашистами Украины. — Это одна из политических спекуляций, которых так много было вокруг имени Кузнецова, — сказал в беседе с нашим корреспондентом Николай Струтинский, бывший личным шофером Кузнецова-"3иберта" и участвовавший во всех его боевых операциях. — Одна газета, комментируя это сообщение, написала, что Николай Кузнецов погиб на Волыни.

Хотя мы давно доказали, что погиб он на Львовщине, восстановили все детали его гибели, нашли могилу, идентифицировали останки, добились перезахоронения праха во Львове. Я на это многие годы своей жизни потратил. А теперь вот пишут, что Кузнецов был террористом и диверсантом, из-за которого погибло много украинцев. Ложь это! И версия гибели Кузнецова на Волыни — не с потолка взята, ее многие годы распространяли враги Кузнецова... Отстаивая доброе имя разведчика, Николай Струтинский после войны вступил в неравную схватку со всесильными секретарями обкомов, пытавшимися приписать себе и руководству КГБ подвиги партизан. Это было далеко не безопасное противостояние.

Один из добровольных помощников Струтинского, майор Пухов, погиб при невыясненных до сих пор обстоятельствах. Не раз угрожали расправой и самому Струтинскому. Но он не сдался. Не сдамся и теперь, — говорит Николай Владимирович. — Снова приходится бороться за доброе имя Кузнецова. Он жизнь отдал за свободу и само существование украинского народа, а его теперь пытаются объявить врагом Украины. Но вот лишь несколько фактов, которым я сам был свидетель. Когда мы ликвидировали сенац-президента Украины генерала Альфреда Функе, его должны были хоронить в селе Тютьковичи, на окраине Ровно. Там была небольшая речка с деревянным мостом. Учитывая высокий сан Функе, за гробом должен был идти весь генералитет. И катафалк должен был проехать по мосту. Мы решили взорвать мост со всеми генералами. Все подготовили — мины, бикфордовы шнуры.

Но в последний момент Кузнецов отменил операцию. Я его спросил: "Почему?". А он говорит: "Видишь ли, за это немцы уничтожат все село". Я возражал против отмены операции, и не я один. Но Кузнецов настоял на своем. И в селе Тютьковичи ни один житель не погиб. Другой факт. После захвата графа Гаана и раскрытия тайны "Вервольфа" — гитлеровской ставки — мы возвращались к своему отряду. На реке Случи вешние воды затопили мост, едва мы перебрались. И тут нас встречают бульбаши — отряд атамана Бульбы, Они сначала выдали себя за партизанский батальон Сабурова, но мы их вовремя раскусили. Завязался бой. Отступать нам некуда, на переправе всех бы положили. Только вперед! Захватили в плен 13 человек. По военному времени им — расстрел. Но Кузнецов посмотрел, как они одеты — лапти, одежда бедная. Он их выстроил в шеренгу, а мне говорит: "Коля, расстреливать их не будем. Это простые обманутые люди, крестьяне". Я до последнего момента не верил, что он их отпустит. А он выступил перед бульбашами, сказал: "Мы воюем с немцами, а не с украинцами. И отпускаем вас с условием, что оружия в руки больше не возьмете".

Они поклялись и были отпущены. Такое на войне — редкость. Еще возле райцентра Клевань мы отбили поляка у двух вооруженных бандитов. Те его уже расстреливать вели, избитого и ограбленного. Кузнецов оружие у них отобрал, прочел мораль и — отпустил. Так террорист он или нет? Да съездите в эти места, людей спросите. Кузнецов родился на Урале в зажиточной семье, которую раскулачили, самого Кузнецова преследовали, исключили из комсомола, из техникума — об этом мало кто знает. Он рвался сражаться, два рапорта писал, просил забросить в тыл врага. На первый рапорт был отказ. Второй удовлетворили.

Забросили Кузнецова на территорию оккупированной Украины с пистолетом и гранатой — все! И у фашистов земля загорелась под ногами. Он герой, каких мало в истории разведки. Сколько же можно терзать его имя, его прах, его кости? Он отдал жизнь за Украину и должен покоиться здесь. Я все сделал для этого... Семья Струтинских намерена обратиться к ветеранам Украины, к правительству и президенту с требованием защитить память о легендарном разведчике и не допустить, чтобы снова был потревожен его прах. — Он сын России, Украины сын, — говорит Николай Струтинский. — И Украинское государство должно признать его своим героем. Он воевал не за славу, он защищал не власть, он сражался с фашистской чумой и погиб за народ. И пора, наконец, воздать ему должное.

P.S. На днях было обнародовано распоряжение президента Украины Леонида Кучмы, которым Николаю Струтинскому назначена пожизненная пенсия в размере 150 гривен. Всего таких пенсий на всю страну — сто. По существующему положению, выплата этой пенсии может быть прекращена в связи со смертью, либо в связи с выездом на постоянное проживание за пределы Украины.

Легендарный разведчик Николай Струтинский, друг и соратник самого Кузнецова — Помним ...

На 84-м году жизни скончался Николай Струтинский — легенда советской разведки, друг и соратник Николая Кузнецова, непосредственный участник ликвидации высших чинов оккупационной немецкой администрации на Украине. Это Николай Струтинский возил "обер-лейтенанта Зиберта" под видом немецкого солдата-шофера. На их счету похищение главного карателя Украины генерал-майора Ильгена, графа Гаана (у последнего разведчики изъяли карту, позволившую рассекретить полевую ставку Гитлера "Вервольф"), акты возмездия над высокопоставленными сотрудниками оккупационной власти Гелем и Винтером, покушение на президента оккупированной Украины генерала Пауля Даргеля, ликвидация сенат-президента юстиции Украины генерала Альфреда Функа, и множество других боевых операций. После войны Николай Струтинский много лет потратил на защиту доброго имени Николая Кузнецова сначала от партийной номенклатуры (которой не нужны были "лишние" герои), затем от националистов, объявивших Кузнецова "обычным диверсантом" и "террористом".

Николай Струтинский родился 1 апреля 1920 года в г. Тучин Ровенской области. В самом начале войны семья Струтинских организовала партизанский отряд, который успешно действовал на оккупированной территории и в 1942 году влился в знаменитый отряд специального назначения 4-го управления НКГБ СССР "Победители", которым командовал полковник Дмитрий Медведев. Здесь Николай Струтинский и познакомился с Николаем Кузнецовым. Об их совместных боевых операциях "Правда. Ру" рассказывала в цикле материалов "Тайные войны разведки". После войны жизнь разведчика не стала более спокойной.

Кропотливый труд Николая Струтинского, посвященный поиску места захоронения Кузнецова и восстановлению исторической справедливости в отношении его имени, наталкивался на противодействие могущественных лиц в КГБ и в партийном руководстве. Сам полковник спецслужбы, Николай Струтинский не раз рисковал жизнью, а один из его помощников был убит (это преступление до сих пор не раскрыто). Трижды Н.Струтинского представляли к званию Героя Советского Союза, но соответсвующий Указ так и не был подписан. Теперь сама история все расставит по своим местам. В этой борьбе Николай Струтинский победил. Однако вскоре ему пришлось отстаивать имя соратника и друга от новых переписчиков истории.

Последние годы Николай Струтинский жил в Черкассах, в двухкомнатной квартире обычной блочной пятиэтажки. Здесь он писал книги (Николай Струтинский — лауреат литературной премии им. Н.Кузнецова, член Национального союза журналистов и Союза журналистов России), вел большую просветительскую и военно-патриотическую работу. Не всем в новой независимой Украине эта деятельность пришлась по вкусу: на жизнь Николая Струтинского было совершено покушение, разведчика спасла лишь счастливая случайность. Дело, конечно, остается не расследованным. Не раз трудовые коллективы обращались к городским властям с предложением присвоить Н.Струтинскому звание почетного гражданина города.

Власти соглашались, но их обещания так и остались пустым звуком. В мае этого года Приднепровский райсовет Черкасс рекомендовал кандидатуру Н.Струтинского на присвоение звания "Герой Украины". Сам Николай Владимирович к почестям и наградам относился равнодушно. Его больше беспокоили попытки определенных сил переписать истории, объявив освободителей "оккупантами", а партизан — "террористами". Незадолго до своей смерти он передал мне рукопись своей последней книги, пожаловавшись, что в независимой Украине ее никто не хочет издать. Сейчас рукопись находится в редакции газеты "Товарищ" (Николай Струтинский был членом Соцпартии Украины), где обещают опубликовать книгу в газетном варианте. Хочется верить, что в России найдутся издатели, которые заинтересуются последней книгой легендарного разведчика. До последних дней Николай Владимирович сохранял бодрость духа и ясный ум. Приступ настиг его в пути. Похоронили Николая Струтинского на Яновском кладбище во Львове.

Автор: Андрей Лубенский
http://www.pseudology.org/Abel/Kuznetsov_NI.htm

увеличить

23

КУЗНЕЦОВ Н.И. ИМЯ СРЕДИ ИМЕН

... Я отдаю свою жизнь за святое и правое дело,
за настоящее и цветущее будущее нашей Родины.
Кузнецов Н.И.


СТАНОВЛЕНИЕ ХАРАКТЕРА

На Сочинском курорте есть среди множества других одно живописное место, куда с наступлением утра устремляются отдыхающие, чтобы принять ванну живительной «огненной воды». Здесь, где находится сердце курорта — знаменитая Мацеста, проживал ныне покойный любитель природы и ее ревностный защитник, наблюдатель опорного фенопункта географического общества, лесовод Николай Александрови Крутиховский.

Он известен и как большой книголюб, собиратель редких изданий. Это, собственно, и привело автора в 1975 г. на квартиру к Николаю Александровичу.
И надежды оправдались. Ибо то, что собрано им, вызывает восхищение и гордость за человека, который щедро знакомит интересующихся со своим обширным собранием. Здесь и классика, и историческая и героико-патриотическая литература.

Но что это? На титульном листе одного из скромных изданий читаю: «Дорогому другу юности Никоши — Н.А. Крутиховскому от авторов и семьи Кузнецовых». И подпись: «Брат Николая Ивановича Виктор Иванович Кузнецов, 20 августа 1972 г., г.Свердловск». Передо мной фотография, где Н.А. Крутиховский сфотографирован с Николаем Ивановичем Кузнецовым, письма его родных и сверстников.

Естественно возник вопрос: «Когда и где Николай Александрович встречался с разведчиком Героем Советского Союза Н.И. Кузнецовым?».

Захотелось побольше узнать о юности легендарного человека, понять, что сделало Кузнецова несгибаемым, стойким, мужественным и отважным, что явилось определяющим в становлении и закалке его характера.

Вряд ли есть на свете человек, которому было бы доподлинно известна вся биография Кузнецова, день за днем, месяц за месяцем. Никто ведь не был его специальным биографом. Все то, что мы знаем сегодня о нем, почерпнуто по крупицам из воспоминаний земляков, родственников, соратников и получено из официальных источников.

Идут годы, а время приносит все новые и новые данные о жизни и подвигах легендарного человека.

С будущим героем Н.А. Крутиховский впервые встретился в 1927 г. в Талицком лесном техникуме, где в течение двух лет учился с ним в одной группе.
Потом, в 1936 г., когда Кузнецов проживал в Свердловске, Николай Александрович также жил в этом городе более месяца и бывал у него на квартире.

Н. И. Кузнецов родился 27 июля 1911 г. в деревне Зырянке Талицкого района Свердловской области. Отец Иван Павлович и мать Анна Петровна занимались сельским хозяйством. Близкие называли его Никой или Никошей, он был третьим ребенком в семье, рос крепким, здоровым, сероглазым мальчишкой, отличался хорошей памятью. В 1927 г. после смерти отца Никоша поступает на 1 -й курс Талицкого лесного техникума. Талица — небольшой городок, прилепившийся возле реки Пышмы, на склоне лесной горы. По возрасту он был моложе на год почти всех двадцати пяти студентов группы. Одногодками его были лишь Федя Белоусов и Володя Захаров. Может быть, поэтому Кузнецов находился с ними в более доверительных отношениях, чем с остальными.

Действительно, как видно из опубликованных писем Кузнецова к Белоусову Ф., он делился с ним самыми сокровенными мыслями. «Каким был Кузнецов тогда в период учебы в техникуме?» — вот первый вопрос, который был задан Н.А. Крутиховскому.

«Обыкновенным юношей! Впрочем, такая характеристика Н.И. Кузнецова не совсем точная и полная. Как и каждый человек, он обладал чертами, только ему присущими. Главной из черт его характера я считаю трудолюбие. Оно, по-моему, исходит из воспитания в семье. А в семье Кузнецовых иждивенчество было неприемлемым, все работали, не покладая рук. Нелегко Нике было учиться, так как приходилось усваивать и жесткие требования программы и находить время помогать семье по хозяйству. А от Талицы, от техникума, до деревни Зырянки, где проживала его семья, 25 километров! Мы считали его романтиком. Он восхищался Гарибальди, Герценым, Писаревым, Добролюбовым. Любимый его литературный образ - Артур из романа А. Войнич «Овод». Чувство товарищества у него было на первом плане. Вспоминается такой случай. На занятиях по военной подготовке нужно было с полной выкладкой, то есть с оружием и снаряжением, переплыть реку Пышму, разумеется, не замочив винтовку. Вслед за мной плыл студент Леня Катаев. Этот озорник ухватился за мою ногу и потянул вниз, я, конечно, пошел ко дну вместе с винтовкой. Кузнецов, находясь на противоположном берегу (он переплыл реку раньше) и, видя это, мгновенно среагировал и бросился спасать тонущего. Кто знает, что бы произошло, если бы не такая молниеносная реакция Кузнецова на происшедшее! Отмечаю одну из особенностей его характера — любознательность. Он интересовался всем, словно считал каждый предмет самым нужным в жизни, тянулся к знаниям. Преподаватель ботаники постоянно ставил нам в пример Никошу, который хорошо знал латинский язык.

При этом делал такой эксперимент: на урок приносил охапку голых веток деревьев разных пород, десятка два-три. Аккуратно раскладывал на столе и давал задание определить породы деревьев и назвать их по-латыни. Правильнее и раньше всех решал эту задачу Кузнецов. И еще проводил такой эксперимент для проверки зрительной памяти: на какой-то миг показывал студентам листья клена, а затем предлагал дать их подробное устное описание.
Большинство студентов давали лишь контурное, общее описание предмета.
Кузнецов же описывал в деталях, показывая дольки, зубцы и т.д. Он был оптимистом, любил юмор, шутку, причем прибегал к шутке естественно, незаметно для окружающих, переключая их сознание на содержание рассказа и тем самым снимая нервное напряжение и усталость. Бывало, делаешь промер лентой по просеке. Норма в день немалая — 26 км на помощника таксатора. Устанешь, сядешь отдохнуть. Кузнецов уже здесь, присядет и, несмотря на то, что сам изрядно устал, начинает читать стихи Лермонтова, Маяковского, Жарова, Безыменского. Около деревни Алешино, помнится, он прочел нам стихи, не назвав их автора:

Мы будем валяться по травам,
Нас волки до пяток сгрызут,
По нашим разбитым суставам
Улитки веков проползут.
Покрепче завяжем мы нервы,
Вперед через топь, через гать,
Я знаю, что падать мне первым,
И первым придется вставать!

Аккуратностью он отличался везде и во всем. Всегда был подтянут, одет в безукоризненно выутюженный костюм и, как мы говорили, одевался «с форсом». Чаще всего носил юнг-штурмовку, эту форму он очень любил. Аккуратность Кузнецова можно проиллюстрировать таким примером. Топографические планы лесонасаждений он исполнял чисто и точно, раскрашивал акварельными красками, и они мало чем отличались от живописных картин. Подписывал их красивым шрифтом. Леонид Иванович Шихалеев, преподаватель черчения, старый лесничий, хвалил Николая Кузнецова за усердие на занятиях. Не раз он говорил, что этот паренек добьется толку. При этом добавлял, что Кузнецов будет есть белый хлеб, да еще с маслом. По мнению Шихалеева, умение чертить - это означало обеспечить себе белый хлеб, а научиться красиво подписывать планы — иметь белый хлеб с маслом. Кузнецов отвечал Шихалееву, что его не привлекает богатство, и что он стремится к честной жизни.
Неудивительно, что черты аккуратности и точности привели его в 1934 г. на работу в конструкторский отдел Уралмашзавода.
Замечу, что общий кругозор его был достаточно широк, во всяком случае, он был, пожалуй, эрудированнее всех нас. В техникуме он возглавлял профком. К его мнению прислушивались, в суждениях его просматривался природный ум и здравый смысл. Он, к примеру, не терял напрасно ни одной минуты. Находясь на практике в лесу в районе Талицы, он познакомился с бывшими военнопленными немцами и австрийцами и вел беседы на немецком языке. Для этого он завел дружбу с лесничим Гунальдом. Он словно чувствовал, что знание языка принесет пользу Родине! Можно отметить еще одну сторону характера героя: интересы, которыми он жил, были интересами людей, стремившихся к знаниям. Точнее, он жил велением времени, его волновали те вопросы, которые были актуальны, необходимы именно сейчас.
Однажды Николай Иванович предложил друзьям обратиться к A.M. Горькому за помощью в издании произведений под рубрикой «Жизнь замечательных людей». Очень уж ему хотелось прочесть об обоих любимых героях в этом издании! О своем желании он написал Горькому в Италию, в Сорренто.
Летом 1936 г. в Свердловске Кузнецов сообщил мне, что он получил в 1932 г. ответ от секретаря писателя. В письме говорилось, что подготовка к изданию такой серии ведется. В 1933 г. такая серия стала выходить регулярно. «Видишь, наше желание удовлетворено», — сказал Кузнецов, показывая на полку с книгами о любимых героях.

Но слишком ли все гладко получалось у Кузнецова? Нет, были и трудности, и настоящие испытания. В преодолении их проявились его подлинная принципиальность, зрелость. Не все, вероятно, знают о том, что осенью 1929 г. Кузнецов был исключен из техникума и комсомола по причине «сомнительного социального происхождения». Нечестные, бессовестные карьеристы, и в первую очередь секретарь комсомольской ячейки техникума Копейка, поставили ему в вину, что он якобы выходец из семьи кулака и что он с отцом в 1919 г. отступал с белыми. Этот страшный удар, обрушившийся на плечи 18-летнего юноши накануне окончания техникума, мог бы свалить с ног более взрослого и сильного человека.
Несмотря на то что обвинение не соответствовало истине, он пренебрег возможностью найти защиту у влиятельных должностных лиц. Убеждение в своей правоте, вера в то, что несправедливость будет исправлена, помогли Николаю Кузнецову найти в себе мужество и моральные силы для того, чтобы выстоять, не опустить рук.

После отчисления из техникума он уезжает в Кудымкар, где работает в окружном земельном управлении помощником таксатора по устройству лесов. Затем, работая на Уралмашзаводе, учится в индустриальном институте на вечернем отделении и курсах немецкого языка.
В 1936 г. защищает диплом на немецком языке».

Н.А. Крутиховский, делясь воспоминаниями о друге своей юности, с особой теплотой отзывался о земляках-энтузиастах, собравших фотографии и документы о периоде учебы героя, боевых друзьях и соратниках, поделившихся воспоминаниями о его ратных делах в тылу врага.
Благодаря их усилиям имя Николая Ивановича Кузнецова известно сегодня далеко за пределами нашей страны.
В числе таких энтузиастов был и Н.А. Крутиховский. Это ему адресовано письмо:
«Дорогому Н.А. Крутиховскому. С благодарностью за помощь в создании фотоистории Героя Советского Союза разведчика Н.И. Кузнецова, вашего однокурсника, друга юности.
Совет музея Уралмашзавода
25 октября 1974г.».

ПРЫЖОК В ЛЕГЕНДУ

Н.И. Кузнецов обладал уникальными способностями по освоению немецкого языка и завязыванию знакомств. В 1932 г. он был привлечен органами безопасности СССР к секретному сотрудничеству под псевдонимом «Колонист».
С 1938 г. служит в аппарате внешней разведки и готовится к практической работе за границей с нелегальных позиций, а с июля 1941 г. становится сотрудником Четвертого (диверсионно-разведывательного) управления НКГБ СССР.
Ранее «Колонист» просил использовать его в активной борьбе против германского фашизма на фронте или в тылу.
Ему ответили: «Намерение перебросить вас в тыл к немцам за линию фронта имеется. Ждите».
Но шли недели, а Кузнецова не вызывали. Тогда он 3 июня 1942 г. подает рапорт вторично:

«...Я, как всякий советский человек, в момент, когда решается вопрос о существовании нашего государства, нас самих, горю желанием принести пользу моей Родине. Бесконечное ожидание (почти год!) при сознании того, что я, безусловно, имею в себе силы и способность принести существенную пользу моей Родине, страшно угнетает меня. Как русский человек, я имею право требовать дать мне возможность принести пользу моему Отечеству в борьбе против злейшего врага. Дальнейшее пребывание в бездействии я считаю преступным перед моей совестью и Родиной. Прошу довести до сведения руководства этот рапорт... Я вполне отдаю себе отчет в том, что очень вероятна возможность моей гибели при выполнении заданий разведки, но смело пойду в тыл врага, так как сознание правоты нашего дела вселяет в меня великую силу и уверенность в конечной победе. Это сознание дает мне силу выполнить мой долг перед Родиной до конца».

Пришло время, и Кузнецов вылетел в тыл противника и опустился на парашюте неподалеку от хутора Злуй в Сархенских лесах, что на Украине, где действовал разведывательный отряд «Победители» под командованием полковника Д.Н. Медведева.
Но с парашютом приземлился уже не Кузнецов. Решено было, что его главным оружием в борьбе с оккупантами будет безукоризненное знание немецкого языка и мундир фашистского офицера.
Поэтому в списки отряда уральский инженер был внесен под именем Николая Васильевича Грачева.
Долгие недели Николай готовился войти в свою новую роль. А когда все было готово, из отряда «Победители» выбыл Н.В. Грачев, а в Ровно 18 сентября 1942 г. появился молодой щеголеватый офицер, кавалер двух орденов Железный крест I и II степени и медали «За зимний поход на Восток».
В удостоверении значилось: «Обер-лейтенант Пауль Зиберт командируется с Курского участка фронта по делам снабжения воинской части».
В задачу отряда «Победители» входила, прежде всего, глубокая и всесторонняя разведка. Фашисты обосновали в Ровно столицу оккупированной Украины. Здесь размещался рейхскомиссариат во главе с гауляйтером Восточной Пруссии Эрихом Кохом. Здесь находились гестаповский центр, штабы фельджандармерии и особых (карательных) войск на Украине, канцелярия верховного судьи на Украине, в стане врага, Н.И. Кузнецову предстояло почти два года вести разведывательную работу, имея в кармане фальшивые документы. Не приписанный ни к какой воинской части, без определенных занятий, что, безусловно, было большим риском, Пауль Зиберт через несколько недель делается «своим» в пестрой и разноликой толпе немецких офицеров. Он использует любую возможность для приобретения новых связей и нужных знакомств. В ресторане «Дойчегоф» Ровно самой привлекательной официанткой была Лидия Лисовская, 25 лет, вдова польского графа, бывшая актриса. У нее была двоюродная сестра Майя Микота. Сестры жили в квартире по ул. Легионов, 15. Здесь бывали сотрудники немецких учреждений, в том числе Абвера и гестапо. Сюда стал захаживать и Пауль Зиберт. В компании он всегда был желанным гостем, так как был веселым, остроумным и щедрым. Вскоре стало известно, что ему 30 лет, что он сын покойного управляющего имением князя Шлобиттена в Восточной Пруссии, что тяжело ранен под Курском и в Ровно бывает наездами.
Потом Зиберт попросил сдать ему одну из комнат, и Лисовская согласилась. По-прежнему два-три раза в неделю собиралось веселое общество на квартире сестер. И никто из гостей не догадывался, что их хозяйки являются агентами немецкой службы безопасности.
Но в свою очередь, руководителям СД и гестапо не было известно, что Лида и Майя на самом деле разведчицы отряда «Победители». И уж никому не могла прийти в голову мысль, что Пауль Зиберт — советский разведчик.

Какие же подвиги он совершил?
Н.И. Кузнецову удалось раздобыть важнейшие сведения о планах немецкого командования в районе Курской дуги.

Вот как это было.

31 мая 1943 г. в 2 часа дня к двухэтажному особняку рейхскомиссара Украины Эриха Коха подкатила пролетка. Из нее вышел обер-лейтенант в сопровождении «невесты» Валентины Довгер и проследовал в приемную Коха. Дело в том, что В. Довгер получила повестку об отправке ее в Германию. Отменить распоряжение мог только Кох, и под этим предлогом Зиберт явился к нему на прием. Истинная задача заключалась в уничтожении кровавого палача украинского народа. Аудиенция у Коха состоялась. Однако охрана была столь тщательно продуманной, что уничтожение немецкого наместника оказалось невозможным. Между тем с Кохом разговор Валентина Довгер принял интересный поворот. Кох, выясняя место рождения Зиберта, был приятно удивлен, когда услышал, что Зиберт родился в Восточной Пруссии и что отец его был управляющим имением князя Шлобиттена, что Кох там бывал и знал отца П. Зиберта и его помощника. Произошло невероятное: Кох признал в советском разведчике бывшего помощника управляющего имением, в котором Н.И. Кузнецов никогда не бывал, хотя и мог до подробностей описать этот замок. Выполняя просьбу Зиберта, Кох отменил распоряжение об отправке в Германию В. Довгер и приказал зачислить ее на работу в рейхскомиссариат машинисткой-канцеляристкой. В дальнейшем Кох разговаривал с Зибертом уже дружественно и, узнав, что тот служит под Курском, сказал, что фюрер через полтора-два месяца готовит «сюрприз» большевикам в этом районе. Так сам Кох выболтал военную тайну о намеченной гитлеровской ставкой важной операции. Разумеется, в тот же вечер содержание этой беседы стало известно в Москве.
31 мая 1943 г. Эрих Кох остался жив, но зато гитлеровское наступление в районе Курска этим летом захлебнулось под сокрушительным ударом Красной Армии. Через много лет польский народный суд приговорил Коха к смертной казни.

Н.И. Кузнецов также раскрыл тайную ставку Гитлера на Украине. В декабре 1942 года на шоссе Ровно — Киев Кузнецов с партизанами захватили зондерфюрера графа Гаана с несколькими офицерами. На допросе пленные дали ценные показания о красной линии, изображенной на изъятой у них карте от Якушинец, что под Винницей, до Берлина. Как оказалось — красная линия — это линия связи ставки Гитлера «Вервольф» с Берлином.

В середине декабря 1943 г. весь мир облетело сообщение английского агентства Рейтер. Президент США Ф. Рузвельт заявил, что, будучи на совещании глав трех правительств в Тегеране, он останавливался в русском посольстве, а не в американском, потому что русским стало известно о подготовке немцами покушения на жизнь участников конференции. Данные о готовящемся покушении Кузнецов сумел добыть в беседе с шефом Ровенского СД фон Ортелем.

Выполняя приговор народа, Кузнецов совершил акты возмездия над главным немецким судьей Украины Альфредом Функе, вице-губернатором Галиции Бауэром, генералами Даргелем, Кнутом, полковником Петерсом, подполковниками Гааном и Райсом, майором Кантором, офицером гестапо Геттелем, начальником канцелярии губернаторства Шнейдером. Похитил генерал-майора Ильгена и капитана Гранау.

26 декабря 1243 г. Кузнецов был награжден орденом Ленина за образцовое выполнение боевых заданий в тылу врага. Высшими наградами были отмечены и его соратники Н. Струтинский, Я. Каминский и М. Стефанский.
В годы Великой Отечественной войны советские люди, не жалея своей жизни, громили врага. Но подвиги Н.И. Кузнецова — явление исключительное.
Действуя в стане врага, он постоянно рисковал, подвергая себя опасности. Настойчивой тренировкой он сумел выработать в себе такие качества, как хладнокровие и трезвый расчет, настойчивость в достижении цели и волю к победе. Благодаря этим качествам он добывал такие разведывательные данные, которые помогали командованию вскрывать коварные замыслы врага.

Линия фронта приближалась к Ровно. Командир отряда Д.Н. Медведев принимает решение направить Кузнецова с отступающими немецкими войсками. Первый пункт назначения: Львов, возможно Краков, так как обстановка в Ровно становилась сверхопасной. Можно лишь предполагать, почему Д.Н. Медведев не оставил Кузнецова в отряде. Немецким спецслужбам стало ясно: в Ровно и Львове диверсии совершены одним и тем же человеком. Все их патрули были ориентированы на задержание Пауля Зиберта.
Когда кольцо вокруг Кузнецова стало сжиматься, он уходит из города, чтобы пробиться к отряду или перейти линию фронта. Но выйти к отряду ему не удается, как, впрочем, и немцам взять его живым. В один из дней первой декады марта 1944 года Кузнецов попадает в засаду и подрывает себя гранатой. Ему было тогда 32 года! Подлинная причина смерти Н.И. Кузнецова неизвестна. Известно лишь то, что он остался верен присяге и самому себе.

С чего начинается Родина?
Не в последнюю очередь с памяти о людях и событиях, оставивших след в истории.
Н.И. Кузнецов оставил след в памяти миллионов, в истории о борьбе с фашизмом.

Выдающийся ученый XX века, лауреат Нобелевской премии физик Жюлио-Кюри в одном интервью сказал:
«Если бы меня спросили, кого я считаю самой сильной и привлекательной личностью среди плеяды борцов против фашизма, я бы без колебаний назвал Николая Ивановича Кузнецова, великого гуманиста, уничтожавшего тех, кто хотел уничтожить человечество».

Первопроходец космоса Юрий Гагарин видел в бесстрашном разведчике образец для подражания:
«Он всегда являлся для меня примером беззаветного служения своему народу, своей Родине».

5 ноября 1944 г. за выдающиеся боевые заслуги Н. И. Кузнецов был представлен посмертно к званию Героя Советского Союза. Награжден двумя орденами Ленина.

На холме Славы во Львове в окружении трех уральских рябин, склонивших ветви над изголовьем своего земляка, на мраморном надгробии высечен барельеф Н.И. Кузнецова с надписью:
«Герой Советского Союза Николай Иванович Кузнецов. 1911 года рождения. Погиб 9 марта 1944 года». Так вот памятника во Львове, где разведчик совершал акты возмездия, теперь нет.
Памятник, воздвигнутый Николаю Ивановичу Кузнецову, свету русского народа, отдавшему жизнь за освобождение Украины, демонтирован, имя героя сегодня подвергается кощунственным нападкам. Украинским националистам, бандеровцам, всем глумящимся над памятью героев, следовало бы знать содержание гитлеровского кровавого плана «Барбаросса», которым предусматривалось уничтожение всех «низших рас», в том числе и украинцев.
Памятник Н.И. Кузнецову, стоял примерно в том месте, где он совершал свои боевые операции, где боролся с бандеровцами. Сегодня на его месте во Львове стоит камень с надписью: «Здесь будет установлен памятник Володимиру Кубиевичу». В. Кубиевич (1900—1985) — один из главных идеологов украинского национализма. Активно сотрудничал с немецко-фашистскими оккупантами. Весной 1943 г. вел переговоры с фашистами о создании украинских частей СС (дивизия «Галичина»). После освобождения советскими войсками Украины бежал в Германию, в конце войны эмигрировал во Францию, где в составе НТС вел активную антисоветскую деятельность.
Лидеры украинских националистов безосновательно возлагали большие надежды на благосклонность Гитлера и его содействие в создании самостоятельной Украины и активно поставляли диверсионно-разведывательные кадры в распоряжение спецслужб фашистской Германии для подрывной работы против СССР.
Но даже главари ОУН (Объединения украинских националистов), агенты гитлеровской разведки С. Бандера и А. Мельник, вероятно, не предполагали, что Гитлер в интересах рейха разделит Украину на восемь генеральных комиссариатов, а Галицию объявит областью германской империи. В подтверждение серьезности своих намерений и во имя господства немецкой расы, фюрер заявил, что в Европе «только немец вправе носить оружие, а не славянин, не чех, не казак и не украинец».

Николай Иванович Кузнецов потомкам своим оставил пример горячей любви к Родине. Благодарная Россия помнит своего беззаветно храброго защитника.

Автор - Н.Ф. ХОХЛОВ, 20 августа 2007
Источник: http://chekist.ru/article/1767

увеличить

24

Тегеран-43
О противоборстве советской контрразведки и абвера в дни Тегеранской конференции

Интервью, данное Г.А. Вартаняном известному журналисту Ю.В. Плутенко:

   Сегодня о Тегеранской конференции 1943 года руководителей стран антигитлеровской коалиции Сталина, Рузвельта, Черчилля написаны мемуары и сняты фильмы. Мир, терзаемый небывалой войной, пристально вслушивался в каждое их слово. Открывая конференцию, Черчилль заявил: «Наша встреча представляет собой величайшую концентрацию мировой мощи, которая когда-либо существовала в истории человечества. Я молюсь, чтобы мы были достойны этой возможности, данной нам Богом, - возможности служить человечеству!» Историческое значение конференции трудно переоценить – это была первая встреча «Большой тройки», на которой решались судьбы миллионов людей, будущее мира. Понимало это и руководство фашистской Германии, которое поручило абверу организовать в Тегеране покушение на лидеров СССР, США и Великобритании. Секретную операцию под кодовым наименованием «Длинный прыжок» разработал знаменитый нацистский диверсант № 1, начальник секретной службы СС в VI отделе главного управления имперской безопасности оберштурмбанфюрер Отто Скорцени, с 1943 года специальный агент по особым поручениям и любимчик Гитлера. Среди его самых громких операций убийство в 1934 году канцлера Австрии Дольфуса и арест в 1938 году президента Австрии Микласа и канцлера Шушнига, после чего последовало вторжение войск вермахта и оккупация Австрии. В 1943 году по приказу Гитлера разработал и осуществил операцию «Дуб» по освобождению свергнутого Муссолини. Скорцени лично доставил дуче в объятия Гитлера. «Этой услуги я никогда не забуду!», - сказал ему фюрер и вручил Скорцени «Рыцарский крест». Муссолини наградил его орденом «Ста мушкетеров», а Геринг приколол на грудь Скорцени собственный «Золотой почетный значок летчика». Геббельсовская пропаганда превозносила Скорцени как идола германской расы, окружив его ореолом мистической легенды. За свержение в 1944 году правительства Венгрии и доставку в Германию низложенного Хорти Гитлер наградил Скорцени «Золотым рыцарским крестом». Десятки других особо важных заданий по шпионажу и диверсиям в СССР и других странах было разработано Отто Скорцени. И всюду ему сопутствовал успех. Во время подготовки покушения на «Большую тройку» Скорцени испытал на советских и польских узниках концлагеря Заксенхаузен специальные отравленные пули.
    Кто не дал осуществиться планам Гитлера и повернуть ход истории вспять, кто смог остановить матерого головореза Скорцени в Тегеране-43? Мы беседуем с Геворком Андреевичем Вартаняном, человеком, который спас со своей группой разведчиков жизни лидеров трех союзных держав, обеспечив им «возможность служить человечеству».

Как Вы пришли в разведку?
    Мне было неполных 16 лет, когда я связал свою судьбу с нашей разведкой. Мой отец по заданию советской разведки в 1930 году приехал в Иран и проработал там 23 года. Еще в детстве я видел, чем занимается мой отец. Он воспитывал меня в духе патриотизма и любви к Родине. Таким образом, я в разведке 67 лет. Мой отец и известный разведчик Иван Иванович Агаянц сделали из меня настоящего разведчика. Честь им и хвала!

Сколько иностранных языков Вы знаете?
     Восемь, из них пятью языками я владею как родным. Но я не могу назвать их, чтобы не открывать географию моей оперативной деятельности нелегального разведчика. Нам сегодня разрешено поговорить о Тегеране.

Тегеран-43 считается зенитом антигитлеровской коалиции. Что подтолкнуло таких непохожих друг на друга людей как Сталин, Рузвельт и Черчилль встретиться там?
   Действительно, у каждого из этих трех лидеров были свои взгляды на историю и на будущее человечества. Каждый имел свои идеалы и убеждения. Несмотря на все это, логика борьбы против общего врага свела их вместе в Тегеране. Главный вопрос конференции – сроки открытия второго фронта в Европе. Ведь союзники обещали открыть его еще в 1942 и 1943 годах.
   
Почему местом проведения конференции стало здание Посольства СССР?
  Для секретных переговоров трех лидеров трудно было подобрать более подходящее место, чем наше посольство. Обширная усадьба обнесена каменной стеной. Среди зелени парка разбросано несколько зданий из светлого кирпича, в которых разместилась советская делегация. Для технического персонала советской делегации было отведено помещение, где в прошлом находился гарем персидского вельможи. Одноэтажный дом обрамляла терраса с мавританскими колоннами. А особняк, где была канцелярия посольства, был оборудован под резиденцию Президента США.

Почему Рузвельт принял приглашение Сталина и поселился в советском посольстве?
   Он принял его исходя из соображений безопасности. Черчиллю не понравилось, что Рузвельт переехал жить в советское посольство. Сталин же знал, что Рузвельт с симпатией относится к нам. Дипмиссия США в Тегеране находилась на окраине города около стадиона, тогда как советское и британское посольства расположены рядом через улицу до сих пор. Пробив стенки в зданиях посольств, с помощью шестиметровых щитов перегораживали улицу и создавали временный проход между дипмиссиями. Рядом находились наши зенитчики, пулеметчики. Четырьмя кольцами охраны были окружены посольства. Там бы никто не прополз. Если бы Рузвельт остановился в дипмиссии США, то ему или Сталину с Черчиллем пришлось бы ездить на переговоры по узким тегеранским улицам, где в толпе могли скрываться агенты «Третьего рейха», которые могли бы забросать их кортеж гранатами. Уже вернувшись в Вашингтон, Рузвельт сделал заявление о том, что он остановился в Тегеране в советском посольстве, так как «маршал Сталин сообщил о германском заговоре».

Кто разработал план покушения на «Большую тройку»?
   В 1966 году Отто Скорцени, которому Гитлер доверял самые ответственные диверсии, подтвердил, что он имел поручение убить Сталина, Черчилля, Рузвельта или даже выкрасть их в Тегеране. А впервые такая идея появилась у Гитлера после состоявшейся в 1943 году в Касабланке встречи Рузвельта и Черчилля. Разработку этой операции Гитлер поручил главе абвера (военной разведки) Канарису и начальнику главного управления имперской безопасности Кальтенбруннеру.

А как же немцы узнали о том, когда и где состоится конференция глав союзных держав?
   Гитлеровская разведка узнала об этом еще в середине сентября 1943 года, расшифровав американский военно-морской код.

А как наша разведка узнала о готовящемся покушении на глав союзных держав?
   Такое предупреждение Москва получила радиограммой из ровенских лесов, где действовал партизанский отряд чекиста Дмитрия Медведева, в составе которого был наш легендарный разведчик Николай Кузнецов. Выдавая себя за обер-лейтенанта Пауля Зиберта, Кузнецов расположил к себе штурмбанфюрера СС Ульриха фон Ортеля, который даже пообещал познакомить Кузнецова с Отто Скорцени. Под хмельком Ортель выболтал, что «со Скорцени он отправляется в Иран, где соберется «Большая тройка». И мы повторим прыжок в Абруццо (место в Италии, где Скорцени спас Муссолини из заточения – прим. Юрия Плутенко)! Только это будет «Длинный прыжок»! Мы ликвидируем Сталина и Черчилля и повернем ход войны! Мы похитим Рузвельта, чтобы наш фюрер легче сговорился с Америкой. Мы вылетаем несколькими группами. А сейчас уже идет подготовка людей в спецшколе в Копенгагене».

Какие задачи были у Вас в Иране до и во время Тегеранской конференции?
     Центр после сообщения Николая Кузнецова дал нам задание готовиться к обеспечению безопасности этой конференции.
За полтора года с февраля 1940 года по август 1941 года нашей группе из семи разведчиков удалось установить более 400 агентов фашистской Германии: министров, депутатов, высших сановников правительства, советников в спецслужбах, министерствах и шахском дворце. Когда вошли наши войска в Иран, всех этих 400 агентов мы арестовали. А Франц Майер ушел в глубокое подполье. Мы его долго искали и нашли: он отпустил и покрасил бороду и работал могильщиком на армянском кладбище.
Наша группа первой установила первый выброшенный фашистский десант недалеко от города Кум в 60 километрах от Тегерана. Он состоял из 6 парашютистов-радистов. Мы довели до Тегерана эту группу, где фашистская резидентура подготовила для них виллу для проживания. У них было много оружия, и тюки они погрузили на верблюдов. Вся группа была взята под наблюдение. Мы определили, что они установили радиосвязь с Берлином. Все их передачи пеленговались. Передачи нам удалось расшифровать, и мы поняли, что немцы готовят к выброске вторую группу диверсантов, которая и должна была осуществить теракт: уничтожить или похитить «тройку». Эту следующую группу должен был возглавить сам Отто Скорцени, который уже бывал в Тегеране и изучал обстановку на месте. Мы уже тогда отслеживали все его перемещения в иранской столице. Мы не трогали его, потому что еще не было сообщения от Кузнецова. Я хорошо помню Скорцени. Он был очень заметным: глубокий шрам на лице, высокий. Был в Тегеране и Ортель, «приятель» Николая Кузнецова. Мы арестовали всех диверсантов первой группы и заставили их работать «под нашим колпаком», начав сеанс радиоигры с немецкой разведкой. Хотя был соблазн схватить самого Скорцени, мы сознательно дали радисту возможность передать условный сигнал провала, чтобы Берлин отказался от второго десанта: «Большая тройка» уже находилась в Тегеране, и рисковать мы не имели права. Это подействовало, и немцы отказались от направления в Тегеран главной группы во главе со Скорцени. Так успех нашего отряда по выявлению первой диверсионной группы фашистов, сопровождению, аресту и радиоигре с абвером предотвратил покушение на «Большую тройку». Немцы поняли, что у них ничего не получится.

А Вы видели в Тегеране Сталина, Рузвельта, Черчилля?
Я видел их всех троих там несколько раз. Потом еще видел Сталина с расстояния 5 метров, когда он поехал с Ворошиловым и Молотовым в Шахский дворец поблагодарить Шаха Ирана Мухаммеда-Реза-Пехлеви за гостеприимство. Это был очень умный и важный шаг, который имел тогда большой резонанс в иранском обществе. Ни Рузвельт, ни Черчилль этого не догадались сделать. Шах, конечно, был тронут таким жестом внимания со стороны Сталина. Когда Сталин вошел в тронный зал, шах вскочил, подбежал и упал на колени, чтобы попытаться поцеловать его руку. Но Сталин наклонился и поднял шаха, не дав ему поцеловать свою руку.

Кто был тогда самым уважаемым лидером среди «Большой тройки»?
     Авторитет Сталина в мире в те дни был абсолютным: все понимали, что исход войны решается именно на советско-германском фронте. Это признавали Рузвельт и Черчилль. Имя Сталина после Сталинградской битвы в 1943 году вообще стало синонимом победы и надежды во всем мире. Надо отдать ему должное как Верховному Главнокомандующему. Черчилль в своих мемуарах пишет, что у Сталина был гениальный ум. Черчилль вспоминает, когда в зал заседаний конференции входил Сталин, всегда вставали все. И он приказал себе, что он не встанет перед ним. Однако, когда в очередной раз Сталин вошел в зал, неведомая сила подняла Черчилля со своего кресла. Он так оценил его роль в нашей истории: «Сталин принял страну с деревянной сохой, а оставил, оснащенной ядерным оружием». А ведь после войны вся Россия в руинах лежала. За короткий период все города возродили. Карточная система до 1947 года существовала. Когда ее отменили, каждый месяц дешевели товары. Все люди ждали этого.

Зачем в Тегеран приехал Берия?
     Он отвечал за безопасность Сталина. Он изучал обстановку и расставлял охрану. Охрана была большой: от 300 до 600 человек.

Какая именно разведка внесла наибольший вклад в разгром планов гитлеровской разведки в Тегеране и, тем самым, спасла жизнь главам трех союзных держав?
     Наша советская разведка. После того, как наша группа выявила первый отряд диверсантов, их ареста, мы известили об этом англичан как союзников. У англичан умная, но самая подлая разведка. Они создали в Иране в 1942 году разведшколу, где обучали шпионской и диверсионной деятельности агентов для засылки в СССР, к своим союзникам! Я внедрился в эту разведшколу для выявления этой агентуры, засылаемой в закавказские и среднеазиатские республики Союза. А ведь мы были союзниками и воевали вместе против фашизма! Американская внешняя разведка была создана после войны … советским разведчиком Кимом Филби. Представляете, какая мощная была у нас разведка тогда!

Какими наградами Вы награждены?
     Меня ведь рассекретили только 20 декабря 2000 года. Я и Гоар Левоновна сразу получили 5 наград: ордена «Отечественной войны», боевого «Красного знамени», «Красной звезды». Медаль «Золотая звезда» Героя Советского Союза я получил в 1984 году за суммарные достижения, совершенные и в годы Великой Отечественной войны, и во время Холодной войны. Но три луча моей «Золотой звезды» - это заслуга моей жены и боевого товарища! А на 80-летие Путин вручил мне в Кремле орден «За заслуги перед Отечеством».

Источник: http://www.ni-journal.ru/educ/tribun_istoria/b9fdded9/

25

Празднование 100-летия со дня рождения Николая Ивановича Кузнецова

В честь юбилея на малой родине героя, в городе Талица, прошли торжественные мероприятия с участием губернатора Свердловской области Александра Мишарина.

К мемориалу Кузнецова были возложены цветы, затем гости праздника посетили обновленный  музей имени Николая Кузнецова, расположенного в одноэтажном здании бывшей Лесной школы. Она была открыта еще в 1896 году. Позднее здесь был организован Лесной техникум, в котором в 1927 - 1929 годах учился и Николай Кузнецов после окончания семилетней общеобразовательной школы.

Как рассказывают местные жители, здесь в послевоенные годы часто бывали друзья и однополчане знаменитого разведчика, в том числе и Дмитрий Медведев - командир партизанского отряда "Победители", в котором во время Великой Отечественной войны сражался с врагом Николай Иванович. Уже в 1961 году в этом здании был открыт музей памяти легендарного разведчика. С 2008 года он вошел в состав Уральского государственного военно-исторического музея.

К юбилею героя музей был капитально отреставрирован. Открылась новая экспозиция. Здесь представлены обстановка дома, в котором во время учебы в "семилетке" жил Кузнецов в 1924-1925 годах, учебный класс Лесного техникума, где посетители найдут учебные пособия, оборудование тех лет. Воссоздан уголок родительского дома Кузнецовых в деревне Зырянка. Несколько комнат посвящены собственно деятельности партизанского отряда "Победители". Причем в экспозиции активно использованы современные мультимедийные технологии.

Смотреть фоторепортаж Татьяны Андреевой
Еще одна новинка, которой не найдешь нигде в России: в талицком музее в открытом доступе представлена информация о работе известных разведчиков и уникальные материалы российской разведки.

Завершая осмотр экспозиции, Александр Мишарин отметил: "Этот музей, как и вся история жизни и подвига великого разведчика Николая Кузнецова, лучший материал для воспитания нашей молодежи".

Свердловский губернатор возложил цветы к памятнику разведчика, где в эти дни стоит почетный караул. В торжественной церемонии также приняли участие члены областного правительства, руководители центрального аппарата ФСБ и Службы внешней разведки России, главы администраций других областей.

Позднее глава региона принял участие в торжественном митинге "Жизнь-подвиг, жизнь-легенда", который собрал на Молодежной площади города несколько тысяч гостей. Среди участников митинга в этот день было много ветеранов и молодежи, семей с детьми. Почтить память легендарного разведчика прибыли делегации ветеранских организаций, суворовских и кадетских училищ, военно-патриотических клубов и лагерей не только со всех уголков Урала и Свердловской области, но и из многих регионов России. Участников митинга приветствовали племянница Кузнецова Елена Сакыне, генерал-лейтенант Центрального аппарата ФСБ Российской Федерации Юрий Алешин, генерал-майор Службы внешней разведки Российской Федерации Сергей Яковлев.

Обращаясь к горожанам и гостям, Александр Мишарин подчеркнул: "Жизнь Николая Ивановича Кузнецова, его подвиг для всех нас остается примером мужества, героизма и беззаветной любви к Родине. Кузнецов - личность легендарная. Даже ЮНЕСКО признало его лучшим разведчиком ХХ столетия, человеком, внесшим огромный вклад в достижение Победы в Великой Отечественной войне. Мы, уральцы, по праву гордимся тем, что этот выдающийся талантливый человек, настоящий патриот родился, вырос и первые жизненные "университеты" прошел здесь, на Среднем Урале. И хотя сегодня день рождения разведчика № 1 отмечает вся Россия, главные торжества, посвященные 100-летию Николая Ивановича Кузнецова, проходят именно здесь - на его малой Родине, в Талице".

Еще раз Александр Мишарин вернулся к теме патриотизма: "Мы проживаем непростое время. Завершив выход из мирового экономического кризиса, мы общими усилиями добились опережающего экономического роста в регионе. У нас появилась возможность решать многие накопившиеся социальные проблемы. Чтобы и дальше развиваться этими же и даже большими темпами, необходимо не только, чтобы хорошо работали предприятия, но и стабильность в обществе, уважение друг к другу. Такое, какое демонстрировали наши отцы, деты и прадеды".

В торжественной обстановке на площади встретили участников автопробега Екатеринбург - Львов - Екатеринбург - Талица. Как рассказал председатель Свердловского областного Совета РОСТО (ДОСААФ), генерал-майор, герой России Геворг Исаханян, еще 15 июля воспитанники патриотических клубов стартовали от памятника Николаю Кузнецову на Уралмаше в Екатеринбурге. За эти дни ребята доехали до Львова, пообщались там с коллегами по патриотической работе, побывали в памятных местах и домой привезли земли с могилы Николая Кузнецова.

Завершились мероприятия на талицкой площади показательными прыжками спортсменов-парашютистов ДОСААФ, в котором когда-то готовился к службе Родине и разведчик № 1, выступлениями воспитанников военно-патриотических клубов и салютом.

Источник: http://www.rg.ru/2011/07/28/reg-ural/kuznezov.html